Засветло я вернулся в деревню. Солнце только-только коснулось мягких верхушек деревьев, а воздух уже начал охлаждаться.

Меня и тут никто не ждал. Я пронёсся по безлюдной улице, не встретив ни одного зеваки. Безлюдью сопутствует тишина, но это правило тут не работало. Неистовый вой животных доносился с каждого двора. Это казалось каким-то безумием, словно весь местный скот сошёл с ума, или подцепил страшный вирус, сжигающий бедных животных изнутри.

Я остановился возле дома Юриса. Мой конь тоже как-то странно начал себя вести. Отказался пересекать ворота, фыркал, мотая головой. Так и норовит вырваться из рук. Юрис услышал меня, когда я из последних сил пытался удержать скакуна, крепко намотав на ладони поводья. Не лучшая идея, но не мог я вот так взять и отпустить скакуна на все четыре стороны!

Юрис подскочил к нам вовремя. Схватил поводья чуть выше моих рук и приказал мне их отпустить. Сил у мужика было в разы больше, он с лёгкостью примирил коня, заставив его зайти на участок. Привязав лошадь к дереву, Юрис сразу же бросился ко мне.

— Эдгарс! Ну наконец-то! Мы уже все сходим с ума! В округе творится какая-то бесовщина!

Видок у Юриса мягко сказать хуёвый. Мужик явно не спал всю ночь; вздувшиеся красные глаза и опухшее лицо говорили сами за себя. Когда мы идём к его дому, со стороны его маленькой фермы раздаются уставший вой коровы и повизгивания свиньи. Животные и сами не прочь лечь на боковую, но в их головах явно царило безумие, засевшее так глубоко, что только проломив мечом череп можно будет облегчить их жизни.

Я не думаю, что тому виною — погода. Или плохое питание. Виновник происходящего ждал меня в одной из комнат хаты Юриса.

Мы зашли в дом.

За столом дремала Жена Юриса. На голове — пара подушек, прижатые руками. Даже толстенные стены кухни не в состоянии защитить от изнуряющего воя. Но дикий вой — это полбеды. Из-за двери, что ведёт в комнату Инги, доносятся женские крики. Она орёт во всю глотку, пол дребезжит от глухих ударов, как будто кровать взмывает к потолку и тут же обрушивается на толстенные доски. Любопытно, сколько бы еще Юрис мучал свою семью, прежде чем пустить скот под нож? Или решился бы придушить Ингу?

— Эдгарс, сделай хоть что-нибудь! — умоляет Юрис.

— Сейчас-сейчас!

Юрис отпёр дверь и встал в сторонку, приглашая меня войти первым.

Инга выглядела куда лучше. Бледность спала. И что особенно меня порадовало — силы вернулись в это юное тело. Привязанная к кровати, она изгибалась как кошка, купающаяся в лучах солнца. Одеяло валялось на полу, трусы и повязка на груди были влажными от пота.

И мухи. Всюду жужжали мухи. Насекомые ползали по влажному телу, сидели на стенах, на кровати. Кружили возле окна. Присмотревшись, я увидел на посеревшей от крови повязки, что плотно опоясывала плечо Инги, еще с десяток мух. Их лапки прилипли к застывшей сукровицы, и всё, что могли насекомые — беспомощно раскрывать крылья и громко жужжать Инге в ухо.

Хороший знак. Очень хороший…

Раненое плечо Ингу явно не беспокоило, она выкручивала руки, словно гимнаст на брусьях. Увидев меня в дверях, она на секунду замерла. Глаза полного безумия вцепились в моё лицо, а когда я чуть улыбнулся, громкий стон резанул слух.

— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — завопила Инга.

Я шагнул к ней, но, когда Юрис зашёл в комнату вслед за мной, пришлось его тормознуть.

— Юрис, покинь комнату.

— Зачем? Тебе нужна помощь!

— Нет, я справлюсь один. Вдвоём мы пугаем её.

— Но Эдгарс…

— Юрис, я понимаю твою обеспокоенность. Давай так, если я один не справлюсь — позову тебя. Обещаю!

Уставшее лицо Юриса отяжелело от неудачной попытки состроить хмурую гримасу. Сопротивляться моим просьбам у него не было сил, он послушно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Отлично! Пора действовать.

Я упал на колени возле кровати. Инга отвернула голову к стене, как только я протянул свои руки. Ну ничего, сучка, давай поборемся. Не хочешь по-хорошему, будет как я скажу!

Левой рукой хватаю её за подбородок, правой — за макушку. Скользкие от пота волосы не дают крепко схватиться. Рука выскальзывает. Я наваливаюсь на неё всем телом. Стираю пот с ладони об наволочку и хватаю девку за лоб. Так лучше. Поворачиваю голову к себе лицом. На выпученных от ужаса глазах я вижу своё отражение — морщинистое лицо с разбитым носом.

— Инга, послушай меня, я не причиню тебя вреда.

Я только попытался наклониться к её губам, как он вдруг плюнула мне в лицо и громко завизжала. Дурдом!

Заткнись! Пожалуйста, заткнись!

— ЗАТКНИСЬ!

Она с новой силой попыталась вырваться из моих рук, но верёвки как поводок крепко держали буйную сучку на привязи. Никуда не денешься!

Делаю новую попытку прикоснуться к её губам. Она всё поняла — стиснула зубы, сжала губы, да так, что они побелели. Ну, ничего страшного. У меня есть и черный вход.

Я мог бы проникнуть в её мозг через глазницу, но боюсь, что моё тельце достигло таких размеров, что я просто выдавлю ей глаз, а разместившись в лобной доле — есть вероятность повредить мозг. Зараза!