Поутру Азагриэль снова вошла в спальню без стука и быстро удалилась.

– Она каждый день будет проверять, здесь ли ты? – произнесла сонная Рубин, нежась в объятиях Ордериона.

– Пусть проверяет, – прохрипел он. – Все видели, как вчера я был зол и даже немного перебрал. Кажется…

– Точно перебрал, – подтвердила Рубин.

– Тем не менее я снова в твоей постели.

– Так все могут подумать, что ты в меня влюблен. – Рубин намеренно произнесла это и тут же задержала дыхание, ожидая, что он ответит.

– Пусть думают что хотят.

Рубин разочарованно прикусила губу и села. Живот заныл с новой силой.

– Могу я написать письмо отцу и передать его вместе с делегатами?

– Пиши. Я лично вручу им его. Выезжают они после завтрака, так что у тебя есть время.

– Мне будет позволено спуститься к завтраку? – поинтересовалась Рубин.

– Нет. – Ордерион потер веки и тоже сел.

Откинул одеяло и уставился на свой восставший орган. Рубин тоже покосилась на него и залилась краской.

– Утро, – постановил Ордерион. – И твое прекрасное тело под боком.

Она медленно выдохнула, переползла через Ордериона и встала.

– Тебя смущают женские дни? – Ордерион внимательно следил, как Рубин подхватывает пеньюар и накидывает его на плечи.

– Да, – коротко ответила она.

– Тогда можем вместе ванну принять, – тут же предложил принц.

– У меня болит живот, – честно призналась Рубин. – И ванну я хочу принять одна.

– Я попрошу прислать к тебе волхва. Пусть травяной сбор какой подберет. Или настой.

– Я без волхва знаю, что способно избавить меня от болей.

Ордерион широко улыбнулся.

– Я сделаю все возможное, чтобы это произошло как можно скорее.

– Выпить отвар помичника, – усмехнулась принцесса и подхватила с пола кальсоны Ордериона. – Он прекрасно избавляет от всех неудобств. – Она бросила их ему в руки. – А тебе пора в свои покои: к завтраку собираться.

Ордерион свесил ноги и стал одеваться.

– Когда напишешь письмо, не спеши его запечатывать. Я должен все прочесть.

– Оно будет зашифровано, – будто невзначай обронила Рубин.

– Тогда тебе придется показать мне ключ и расшифровать текст для меня. По-другому никак, Рубин.

Ордерион подхватил платье-рясу повелителя силы с пола.

– Хорошо. – Она не сводила с него пристального взгляда. – Но пообещай мне кое-что.

– Что?

– Луар ничего не должен знать о письме.

Ордерион надел рясу и подобрал с пола накидку.

– Зависит от его содержания, – спокойным тоном ответил он.

– Конечно, – кивнула Рубин.

После ухода Ордериона она вызвала к себе Азагриэль. Приняла ванну и надела первое платье из двух черных, оставшихся у нее после неприятностей в склепе. Служанка по ее просьбе принесла ей писчие принадлежности, и Рубин склонилась над листом бумаги.

Ордерион заглянул к ней спустя час. На нем был свежий наряд повелителя силы и старый образ измененного лица. Азагриэль удалилась из покоев, а Ордерион установил ограду из марева и протянул руку, чтобы Рубин вручила ему послание.

Дорогой отец. Пишу тебе без шифра, ибо по-другому это письмо тебе не передать. Со мной все в порядке. Король Луар принял меня в Белом замке Инайи как родную дочь. Смерть Атана и Сурими, безусловно, стала тяжелым испытанием. Но я держусь и радуюсь тому, что принц Орде спас меня.

Я выразила свое согласие принять предложение руки и сердца принца Орде, дабы союз этот скрепил не только наши жизни, но и принес процветание Турему и Инайе. Буду ждать твоего решения касательно этого брака.

Люблю тебя. Принцесса Рубин.

Ордерион бегло изучил текст и протянул лист обратно.

– Пожалуйста, перепиши его, – попросил он.

Рубин возмущенно взглянула на принца и вырвала бумагу из рук.

– Не хочешь передавать – не надо! – Она разорвала послание и бросила обрывки на стол.

– Напиши заново, только без предложения о том, что будешь ждать решения отца, – невозмутимым тоном произнес Ордерион. – Делегаты передадут твоему отцу, свидетелями чего стали. Всем ясно, что ты в заложниках и выхода у Дарроу нет. Ты ничего не можешь изменить, так стоит ли бередить раны твоего отца намеком, что он может решить не выдавать тебя замуж и попытаться вызволить силой?