— Что ж, думаю, у меня выбора всё равно нет, — произнёс Улфер, через пару минут. Немного подумав, он спросил, — вам есть, где остановиться?

— Не переживайте, мы остановились на постоялом дворе и нам там вполне комфортно.

— Как знаете. Тогда я распоряжусь, чтобы к вам пришёл Валенсий, местный охотник. Собственно говоря, он и обнаружил следы.

— Хорошо, будем ждать, — чуть поклонившись, ответил Гриша, добавив, — единственное, я попрошу поторопить Валенсия. Мне бы хотелось проверить следы уже сегодня.

Барон пристально посмотрел на парня, а затем, кивнув, сказал, — конечно, господин Григорий. Я распоряжусь, чтобы его поторопили. — Переведя взгляд на Бруса, он добавил, — слышал? — В ответ слуга кивнул, после чего Улфер продолжил, — отлично. Пошли кого-нибудь из молодых к Валенсию. И скажи, что выпорю его, если медлить будут.

— Слушаюсь господин, — поклонившись, ответил Брус и уже собирался приступить к выполнению приказа, но Улфер остановил его:

— Постой! Для начала, проводи гостей.

Как не странно, только Григорий и Гайя успели вернуться на постоялый двор и заказать по кружечки кваса, как в трактир вошёл невысокий, но жилистый мужчина. Одет он был достаточно просто: плотные серые штаны и зеленоватая рубаха, судя по текстуре тоже довольно плотная. Вооружён мужчина был коротким луком, который нёс в руке, и кинжалом, торчавшим у него из-за пояса.

Просканировав неизвестного способностью, Гриша увидел, что зовут того Валенсий. И здесь уже не сложно было сложить два плюс два, чтобы понять, что перед ним именно тот охотник, о котором говорил Улфер.

— Валенсий, мы здесь! — Крикнул Гриша. А когда тот оглянулся, то помахал ему рукой. В этот момент Гайя, удивлённо уставившись на парня, подумала:

— Как он узнал? Догадался? — Но тут девушка вспомнила, что в кабинете лорда, Григорий, представил её, назвав не только имя, но и фамилию. Хотя она не сообщала ему, к какому роду относится. — Странно, — промелькнуло в голове у Гайи. Она сделала глоток кваса, пытаясь уразуметь произошедшее, но у неё это как-то не получилось.

Тем временем охотник подошёл к столу и, поклонившись, произнёс, — здравствуйте. Вы господин Григорий и госпожа Гайя?

— Они самые. Я так посмотрю ты быстрый малый.

— Ну дак, — криво усмехнувшись, брякнул охотник, — кому ж захочется, чтобы его выпороли?

— Твоя правда. Присаживайся. Квас будешь?

— Не, я бы пивка, но нельзя.

— Если удачно сходим, угощу. Только напомнить не забудь.

— Обязательно господин, кто же откажется от кружечки пива, — хитро улыбаясь, произнёс охотник. — Только вот, что в вашем понимании «удачно сходим»?

— А леший его знает, — пожимая плечами, брякнул Гриша. — Знать бы ещё, что за следы ты нашёл.

— Дак и сам не ведаю. Таких ни разу не видывал.

— Хотя бы описать можешь?

— Ну, — протянув, начал охотник, — большие, глубокие, похожи на человеческие. Но столь огромных людей я никогда не встречал.

— Эх, чует моё сердечко, надо Диму с собой брать. — Сказав это, Гриша не был уверен, стоит ли брать с собой барда. Поэтому для начала решил задать ещё один уточняющий вопрос, — выследить сможешь?

— Ну, дак… — замялся парень, — следы старые, если свежие найдём, то смогу. А так… ну….

— Понятно, — протянул Григорий, подумав, — может и правда позвать Диму? Он ведь наверняка в следах лучше меня разбирается. Хотя… что-то мне подсказывает, что это тролли, возможно, даже те, которых я убил. Но тогда точно, Диму нужно брать.

— Прошу меня простить, но немало ли нас? — Не выдержав, всё же спросил Валенсий минут через пять, после того, как они покинули посёлок.

— Я бы ещё Димона взял, но он, собака бешеная, видите ли, занят, — недовольно пробурчал Гриша. Из-за того, что бард отказался идти, настроение у парня немного подпортилось, хотя и не сильно, но на интонацию повлияло характерно.

— П-прошу прощения, но ведь всё равно нас м-мало, — немного дрожащим голосом, чуть запинаясь, произнёс охотник. Он не знал, кто такой Григорий, но хорошо понимал, что не из простых, из-за чего немного опасался возражать ему.

Но Гриша, естественно, не парился по этому поводу. Собственно говоря, а что париться то? Он прекрасно понимал, что охотник боится, и никак не мог осуждать его за это.