— Понял, разберёмся, — ответил небритый мужик. — Я полицейский.

— Тогда всего доброго, — кивнул извозчик и отправился к своему такси.

— Спасибо, что нашли его! — крикнул ему вслед мужик, а затем затащил меня за воротник в помещение. — Давай уже, чего встал.

Да уж, очень радушный приём. С теми псами не сравнится, но тоже как-то не очень приятно. Он точно не отец этого парня. Скорее дядя, или отчим.

Я вновь попытался порыться в памяти, но так ничего и не вытащил насчёт этого человека. Лицо знакомое, но не более того.

— Жрать бушь? — взглянул на меня небритый. — Там остались котлета и макароны.

Я снял потёртые ботинки со сбитыми носами, прошёл следом за дядей-отчимом на кухню. Затем сел за стол, а небритый покосился на меня, хмыкнув.

— Да, можно, — согласился я.

Дядя-отчим поставил передо мной глубокую тарелку с едой, из которой торчал столовый прибор, похожий на трезубец. Я накинулся на еду и умял всё, что было, меньше чем за минуту.

— А теперь рассказывай, что опять натворил, — покосился на меня дядя-отчим, поджигая белую палочку. В воздухе запахло табаком. — Кто тебя хотел убить? И какого хрена ты делал в криминальном районе?

— Не помню, — честно признался я и кашлянул от дыма. — На меня пытались натравить собак.

— А это что у тебя? — дядя-отчим подошёл и резким жестом поднял мой подбородок, взглянув на шею. Затем присвистнул. — Ого, да это же покушение! Вот же с-суки. Сможешь описать их?

— Не запомнил лиц, — ответил я.

— Опять врёшь? — покраснел дядя-отчим. — Ну, ничего, я всё выясню. Кто виноват и что делать. И как ты заживил рану? Артефактом или тот таксист помог?

Я пожал плечами. Не видел, как рана заживала, поэтому ничего сказать не могу.

— Ладно, — отмахнулся небритый и протяжно зевнул. — Завтра поговорим.

Он поплёлся в свою комнату, бросив напоследок странный взгляд, а затем оставил меня в гордом одиночестве.

Да уж, обстановка ещё та, конечно. Так в моём мире жили в нищем квартале. Да к тому же что-то не так с этим дядей-отчимом. Странно он себя ведёт.

Я вновь пытался порыться в памяти, которая мне досталась в наследство, но так ничего толком и не понял. Мозг перегружен. Мне нужно срочно отдохнуть и прийти в норму. Хороший крепкий сон лечит и проясняет ум, как однажды сказал учитель Тириус после очередной тренировки.

К счастью, я нашёл ванную комнату быстро. Память мне даже подсказала, как пользоваться душевой кабинкой. Я постоял под контрастным душем, кайфанул, смывая с себя грязь и свою засохшую кровь.

И правда, что я делал в этих трущобах? Кому я так насолил, что меня хотели убить? Всё это я обязательно вспомню. Возможно, уже завтра.

После душа тело взбодрилось, хотя ненадолго. Стоило мне шагнуть из ванной, как стало понятно, насколько я устал. Меня буквально придавило к дощатому полу.

Добравшись до вроде бы своей комнаты, я упал на потёртый диван и мгновенно уснул.

— А ну, просыпайся, мелкий засранец! — разбудил меня грубый голос. Затем чьи-то руки меня подняли и уронили куда-то вниз. Я почувствовал под руками деревянную поверхность.

Кто бы ты ни был — ты уже мертвец! Я подскочил, вставая в боевую стойку, попытался нащупать Вершитель, а точнее — посох, увенчанный когтем дракона. Мой незаменимый начертательный инструмент, за секунду создающий руну, которая вывернет этого ублюдка наизнанку. Провёл рукой по поясу в надежде найти хотя бы два ритуальных кинжала, которые я называл Кровавыми Близнецами.

Но ни Вершителя, ни Близнецов… Я быстро пришёл в себя, понимая, где нахожусь.

— Ты что наделал, твою мать?! — зарычал отчим. Теперь я точно знал, кто передо мной и где я нахожусь.

Я в теле Ивана Волкова, а передо мной отчим, который жил с матерью Ивана. Полгода назад она умерла, и отчим стал моим опекуном. Дядя Боря. Пока мне не исполнится восемнадцать лет, я буду жить у этого гада. По сути, остался всего лишь месяц.

Хотя нафига мне это надо? Терпеть я его выходки не намерен. Проще свалить из этой халупы, и подыскать себе место получше.

Дядя Боря раздувал ноздри и шипел. Настроен он ко мне сейчас откровенно враждебно. Такой наивный. Думает, что справится со мной. Даже в этом теле я очень опасен и могу его запросто свернуть в бараний рог.

— А теперь популярно объясни — что же я наделал, — процедил я.

— Ах ты ж, сукин сын! — заревел отчим, бросаясь ко мне. — Ты ещё дерзить вздумал?!

Ну ты сам полез, никто тебя не заставлял это делать. Поэтому не обижайся. Я отошёл в сторону и пропустил мимо себя разъярённого опекуна. Он пролетел мимо, а я его ещё пнул для ускорения.