Но на большей части Поднебесной зимы очень мягкие, а в центральных провинциях они проявляются только на календаре.

«Дора пыталась создать охлаждающий эликсир — жаль, что у неё ничего не получилось», — вспомнил я. — «А так бы было очень круто — заправился двумя эликами и ебашишь, как отбойный молот, часами».

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Лу. — От тебя пар валит…

— Намана… — ответил я и облил себя ещё одним ведром воды. — Ух! Хорошо!

Когда температура спала и самочувствие улучшилось, я прислушался к ощущениям.

— Да, это оно, — констатировал я удовлетворённо. — Поздравляю себя — я всем своим телом пересёк «Опаловые врата»!

*209-й день юся, провинция Ляочэн, убежище дома Цзоу*

— Кажется, ничего не изменилось, — сказала Лу, пощупавшая мои мускулы. — Ты всё такой же твёрдый, как камень.

— Изменилось многое, — покачал я головой. — Реншу, сходи в мастерскую и принеси три ружья со стойки.

— Будем стрелять в тебя? — загорелся он энтузиазмом.

— Ага, — кивнул я. — И патроны не забудь!

Бывший ван сбегал за моими самопалами. Я изготовил их собственноручно — заработал себе примерно шесть-восемь смертных казней. За изготовление компонентов оружия, за переноску, за хранение, за изготовление пороха и пуль, за стрельбу из этого оружия и так далее. Имперские законотворцы перекрыли все лазейки, даже самые неочевидные, поэтому простым гражданам нельзя вообще ничего в отношении огнестрельного оружия. Даже если оно просто лежит на улице, к нему нельзя прикасаться.

Из своего четырёхствольного монстра я стрелять в себя не рискну, потому что это будет похоже на самоубийство, но из сравнительно малокалиберных самопалов — почему нет?

Реншу начал заряжать 10-миллиметрового калибра самопал, над которым мне пришлось поебаться больше всего.

Как известно, чем больше калибр ружья, тем легче его изготовить, ведь я знаю только два способа изготовления огнестрела: скручивание стальной ленты спиралью и сваривание её методом кузнечной сварки или та же хуйня, но с последующим рассверливанием канала для большей ровности.

Я применяю второй способ, для которого пришлось самостоятельно изобрести и построить примитивный токарный станок. И основная закавыка в самодельных свёрлах в том, что ресурса которых хватает максимум на четверть ствола.

— Куда стрелять? — спросил Реншу, зарядивший самопал.

— В левую руку, вот сюда, — указал я на бицепс.

Бывший ван с удовольствием зажал спусковой крючок и тлеющий фитиль приложился к запальной полке. Грохнул выстрел и пуля врезалась мне в плечо, но сразу же отскочила в землю.

— Больно? — спросила Лу.

— Неа, — покачал я головой.

Но внутри мне было больно. Удар был силён, но хотя бы руку не отсушил.

— Заряжай следующий самопал, — велел я Реншу.

Следующий имеет калибр 13 миллиметров и будет гораздо мощнее по убойности. Это уже близко к настоящему ружью, поэтому проверить очень важно.

— Готов! — заявил Реншу.

— Стреляй вот сюда, — указал я на свой пресс.

Выстрел. Пуля врезалась в мой расслабленный пресс, но не отскочила, а впилась в плоть и пробила кожу.

— Ай, блядь… — болезненно поморщился я.

Мятая пуля углубилась внутрь, пропорола мясо, но, как мне кажется, не задела кишки. Вытаскиваю пулю пальцами и изучаю её пристальным взглядом. Форма у неё странная — она врезалась в мою кожу, сплющилась в центре, а весь ущерб нанесла новообразованными краями, которые впились в плоть рваным кольцевым ободком вокруг места первого контакта.

Это не очень опасно для меня, но больно.

И я вижу грань дозволенного — следующий калибр, 15 миллиметров, соответствующий ружьям, применяемым большинством провинциальных армий, преодолеет сопротивление моей кожи.

Я так долго и так интенсивно пампился, а результат оказался совсем не тем, на который я рассчитывал. Я думал, что стану Суперменом, от которого будут отскакивать пули…

Нужно двигаться к «Хрустальным вратам» — после их пересечения меня можно будет убить только с помощью пушек или особо мощных стихийных практик.

Эх, опять придётся рвать мышцы экстремальными нагрузками…

— Я стреляю? — спросил Реншу, уже зарядивший третий самопал.

— Вот сюда, — указал я на правое бедро. — Попадёшь мне по яйцам — живым с этого дворика не выйдешь. Я не шучу.