Корнет был молод, с детства не избалован излишествами: пансион, потом — Кадетский корпус, далее — полк, а затем — Школа прапорщиков и юнкеров. Везде, кроме пансиона скупого до изумления немца, кормили сносно, но без деликатесов. Пища была простая и в нормальных количествах, но и гоняли его повсюду — будь здоров! Поэтому никакой рыхлости и уж тем более полноты не было, но тело показалось Плехову недостаточно подготовленным к армейской жизни, тем более — в условиях перманентной войны здесь, на Кавказе. Если ноги были мускулистыми, задница — крепкая, набитая о седло при многодневных и постоянных поездках, спина — тоже вполне, то вот плечи хотелось бы пошире, да и грудные мышцы — явно подкачали. А потому — занятия, упорные занятия!

Проехав с Некрасом по окрестностям, переговорив с более опытными людьми, он определил одну дорогу по направлению к Ставрополю, где можно было не бояться неожиданного нападения. Там и тропа в лес была удобная, и полянка с родником нашлась. Для чего и почему? Да все потому, что Плещеев, как истинный кавалерист, не очень дружил с пешими прогулками, и уж тем более — с бегом. А бег — это же не только крепость ног, но и здоровое сердце, хорошие легкие, да и вообще — общее развитие организма.

«Интересно! А организм Плещеева еще растет или уже нет? Со временем посмотрим!».

Некрас отнесся к этому, как к очередной блажи молодого офицера, но вынужден был терпеть!

— Что ж вы, ваш-бродь, тут по утрам бегать будете? Один, по лесу? А ну как что? — крутил головой и морщился денщик.

— Выезжать из города я буду на коне. Это уж за окраиной — бегом. На коне будут кобуры с пистолетами и штуцером, сабля. Что не так? Почему ты спрашиваешь? Неужели у вас в полку гимнастики не проводилось?

— Да был у нас один офицерик молодой… Все что-то такое придумывал. Для рекрутов опять же… но там же все больше занятия на бревне или на бочке, как для кавалеристов. Чтобы бегать — этого я не слышал…

Потом они с Некрасом там же, на рынке, что денщик уже знал как свои пять пальцев, купили две пары татарских ичигов на шнуровке: одни, с голенищами повыше — для комплекта горской одежды, а другие — короткие, как берцы будущего — для занятий и тренировок. Только Плещеев категорически отказался от богато расшитых бисером и другими узорами разноцветными нитями моделей — только простые, черные, предельно функциональные и с небольшим каблуком. Кроме этого, купил корнет и зимние сапоги с мехом, на манер монгольских, с коротко-стриженной овчиной внутри.

«У отца такие как-то были — для охоты покупал!».

Для занятий же были куплены и другие вещи: холщовые серые шаровары на завязках на поясе; простая беленая рубаха из бумазеи и короткая стеганая куртка с запахом, на завязках — все-таки тепло отступает и скоро в одной рубахе будет холодно. На голову — маленькую вязаную шапочку, похожую на еврейскую кипу. Видел Плещеев — здесь некоторые горцы такие носят.

Вырисовывался некий распорядок дня, который Юрий обдумал и утвердил сам для себя. Все это Плещеев красиво изложил на бумаге и прикрепил на стену над столом — чтобы распорядок дня всегда был на глазах и сложнее было лениться.

После утренней зарядки и гимнастики Юрий назначил себе моцион, после чего — завтрак. После завтрака полагалось некоторое время заниматься с саблей.

Потом предполагался обед. После обеда — небольшой отдых, «тихий час» — как в детском саду в реальности. Далее — снова занятия. Какие? Потом придумать можно.

«И вообще — это расписание на пока! Пока на службу не вернулся. Потом нужно будет что-то новое продумывать!».

«Черт! Метательные ножи! Я и забыл совсем, что у Каннута очень недурно выходило с ними работать! И здесь попробовать стоит. Поэтому парочку… Нет, лучше четыре ножа с ножнами и перевязью нужно как-то сработать!».

Примерно так же, как со столяром, прошло и общение с кузнецом, которому Юрий заказал четыре швырковых ножа. Не сказать было, что тот не знал о подобном, но, по его словам, заказы такие были крайне редки. Ножи вышли по типу «листа», с кольцом на противоположном от острия конце. К ним же шорник пошил и ножны. Раздельные на каждый клинок, на предплечья и бедра. После пары переделок и поправок вышло — как надо!

Первые дни Плещеева неоднократно останавливали и проверяли патрули и казачьи разъезды. Оно и правильно: не понять, кто это ранним утром едет из города, где-то пропадает пару часов в лесу, а потом — бегом, держась за стремя коня, несется назад в город. Странно? Еще бы! Но на странности и возможные пересуды Юрию было плевать — привыкнут, а свое здоровье, как и пресловутая рубаха, — ближе к телу.

«Опять учудил, сплетни и слухи по городу поползут. Оно и ладно, пусть их!».

Обустройство жилища, закупка всего необходимого изрядно подорвали бюджет корнета. Хорошо еще, что казаки все-таки привезли деньги за коней и оружие горцев. Вышло без малого тысяча рублей!

— Четыреста пятьдесят рублей — то за коней! — скрупулезно докладывал Ефим, несмотря на попытку Плещеева отмахнуться от доклада, — Остальное — за ружья и шашки.

— А что, у вас оружия не хватает? — удивился корнет, — вы его для себя брали?