Мы с Алиной вышли во двор по направлению к общим тренировочным площадкам. Из-за угла появился Кутузов и присоединился к нам. Явился вовремя, как я его и просил.

Мы подошли к тренировочной площадке. Там как раз занимался Фёдор со своими друзьями-аристократами — пять мужчин от двадцати до тридцати пяти. Я подошёл ближе и спросил у брата:

— Ну что, Федор, развлекаешься? Это хорошо. Мы тоже пришли развлечься.

— Что? — оборачивается брат.

Он явно не ожидал меня здесь увидеть. Так был занят тренировкой, что не заметил моего появления, а это хорошо, значит мне удалось застать его врасплох.

— Какое развлечься? Я же служанка! — позади кричит Алина, но на неё никто не обращает внимания.

— Ты зачем приперся? — спрашивает брат.

Кутузов строго на него смотрит. Федор отводит взгляд.

— Предлагаю тебе спарринг с Кутузовым. Помнишь, мы говорили о поединке?

Тогда в кабинете был разговор, что если Федор попытается меня убить, или же я просто не высплюсь, его ждет встреча с Кутузовым. Так что брат очень кстати приехал из Казанского княжества.

Я вижу в его глазах понимание, но Федор быстро надевает маску надменности.

— Зачем бы мне с ним биться? Может, мне вообще с каждой безродной собакой сражаться? — усмехается брат.

Стоящие рядом аристократы смеются, а Кутузов сохраняет холодное выражение лица.

— Нет, я предлагаю тебе доказать, что ты настоящий мужчина, и сделать это с оружием в руках, а не только словами, — отвечаю я.

Аристократы подходят к Фёдору. Все его давние друзья, они сегодня одна команда.

— Мне не нужно никому ничего доказывать, — хмыкает брат.

— Или ты просто боишься? — улыбаюсь я.

— Кого? Его? — снова усмехается брат и кивает и на Кутузова.

— Ну, раз ты не боишься Кутузова, так сразись, — подначиваю я.

— Зачем? Я так и не услышал внятного ответа.

— Брат, если так рассуждать, но любой ответ для тебя будет невнятным.

— Так и есть, — хмыкает Федор.

Сложно… Конечно, Федор понимает, чем ему грозит спарринг с воином в ранге бог войны. А ведь я предлагаю безобидный поединок, а не дуэль насмерть, о которой шла речь в кабинете, но ведь брат не может быть уверен, что для него все хорошо закончится. И правильно делает.

Я решил зайти с другой стороны и обратился к аристократам:

— Видите, ваш предводитель — трус. Однажды он может бросить и вас, как бросает свои слова на ветер. А ведь он звался сильнейшим фехтовальщиком во дворце. Ну, само собой — без применения дара.

Фёдор краснеет. Ему ничего не остаётся, как согласиться. А иначе будет задета его честь!

— А знаешь, давай, — скрипит зубами он. — Но ты не вправе диктовать мне условия. Запомни это. Я сражусь с Кутузовым, но после того, как ты сразишься с Гориным.

Он кивает на высокого, хорошо сложенного парня, тело которого, казалось бы, состоит сплошь из мускулов.

— Без проблем, — усмехается Горин.

Он подходит к стенду с оружием и берёт обычный меч. Я тоже подхожу и беру тренировочный — с тупым лезвием.

— Ты что, собираешься биться пустой игрушкой? Возьми нормальный! — кричит Федор.

— Мне нормально. А он может биться чем хочет. Или хочешь, чтобы я его убил?

Федор не ответил.

Мы выходим в центр тренировочной площадки.

— Поединок без дара? — уточняю я.

— Без дара, — отвечает Горин.

Бой начался. Горин сразу усиливает себя даром — слегка, но делает это без особого стеснения. Я же сражаюсь только оружием.

Уклоняюсь… Еще раз, два, три.

Затем бью его по икре. Двигаюсь легко, особо не напрягаясь. Он дважды уклоняется, но вскоре я прохожусь по его печени. Не отрываясь от боя, говорю брату:

— Да-да, братец. Пока ты был в замке, мои навыки улучшились. Я мог бы и тебе спарринг предложить, но ты будешь занят празднованием победы после спарринга с Кутузовым.

Горин обливается потом. Усиляет дар. Его ауру ощущают даже окружающие. Он делает выпад мне в лицо, пытается порезать и выколоть глаз. Я нагибаюсь, делаю обманный выпад и ударяю по тазу.

Раздаётся хруст костей, треснули ребра.

А я ведь даже не использовал дар. У Одарённых и без того тело крепкое. А вот Горин направлял магию на усиление удара, и всё зря.

Он ахает, отлетает, хватается за бок.

— Полагаю, я победил, — произношу я.

— Какой победил? Горин ещё может! — возражает брат.