— А Граниир?

— Он не видит проблемы. Всё хорошо, род процветает, отец рад, скоро наша семья поставит товар самому Этию, лучшего этиамария, и вот уже род Торвандори станет бессмертным.

Год, десять, почти век. Но достучаться до Зелгиоса не получается, как и брат подобен голему, который всё никак не хочет думать своей головой. Кроме того, ухудшает ситуацию и тот факт, что паразит прекрасно всё понимает и грамотно манипулирует почти всеми вокруг. Она одновременно защищает первого сына, чтобы эффективнее корчить из себя жертву. Любая попытка хоть как-то очернить её или вскрыть какой-то неприятный факт сталкивается со стеной колоссального непонимания и возмущения. Все уже знают, что многовековой мальчик Адрион просто не смог принять мачеху. Глупо, но… почему многие в это поверили.

И вот эта тварь уже говорит о беременности. Зелгиос рад, Граниир предвкушает рождение младшенького, ещё не сошедшие с ума с ужасом наблюдают, как глава величайшего рода собирается создать потомство с бывшей рабыней из борделя, в котором её перетрахала половина Эдема. В это время конкуренты тихо посмеиваются, Айрад Этианелис грустно качает головой, а самый главный противник молчит и выжидает.

— Благо… сошли с ума не все. У меня имелись союзники.

Дамескус, глава родовой стражи, командир храбрых гвардейцев. Он шёл с Зелгиосом бок о бок чуть ли не с начала всего пути. Кажется ему ещё больнее было видеть, как эта потаскуха вертит его… пусть и не по крови, но всё же братом, даже более родным чем недоразумение в лице Теобальда. Долго они думали, долго обсуждали варианты, пытались найти какое-то иное решение, раз за разом терпели крах… но когда дело дошло до рождения бастарда, имя которому решили дать Лунар… тогда же стало понятно, что опухоль уже слишком сильно разрослась, а лекарства не дают желаемого эффекта. Либо её вырезают здесь и сейчас, либо род Торвандори будет развален изнутри через считанные десятилетия, после чего на костях спляшут конкуренты, которые случайно нашли рабыню один в один похожую на мою мать как внешне, так ещё и по характеру. Которые затем совершенно случайно оказались в сердце мира, совершенно случайно попались на глаза отца и совершенно случайно не стали заламывать безумных цен, после чего всё совершенно случайно начало идти по одному месту.

— Даже в одиночку эта тварь доставляла огромное количество проблем, подминая под себя слишком многое. Мне даже приходилось учитывать её мнение и добиваться её согласия. Если бы у неё ещё появился и сын, равный нам по статусу… она бы и его наставила против нас, расшатывая положение дел ещё сильнее и ослабляя род. Она бы вырастила бомбу, в этом сомнения нет. Враг сумел вживить в нас паразита, а мы оказались не такими уж и сильными. И что я должен был делать Ада? Ждать? Просто наблюдать и молиться Этию, чтобы всё хорошо закончилось? Уповать на случайность череды странных событий, пока тучи сгущаются всё сильнее, предвещая момент, когда уже нельзя будет ничего изменить? Не обращать внимание на тайные покупки ядов для неизвестных целей? Чтобы тогда поцелуй Харии оказался в моём бокале?

— А те конкуренты? Они ещё живы?

— Нет, уже нет. Обломались при попытке меня уничтожить семьдесят лет назад.

— А…

— Есть ли у меня какие-то доказательства того, что тварь являлась паразитом? Нет, живыми я их взять не смог. А тех подчинённых, которых я пытал до смерти в казематах… они говорили очень многое, в том числе и то, что я хотел услышать. Однако чего-то конкретного я не узнал.

— А если вы ошиблись и…

— Если я ошибся, то Этий мне судья. Я был там, жил в этой семье, всё видел своими глазами и уж точно не ущемился из-за мачехи, иначе убил бы её ещё в первые года. И если вдруг сам Творец снизойдёт с небес, даровав возможность вернуться в тот роковой день… я всё повторю.

— Тяжко вам… такое совершить и даже не быть уверенным в правильности сделанного.

— Тяжко? — на мгновение Адрион замер, удивлённый услышанным, но через считанную секунду он снова вернул самообладание. — Меня жалеть не нужно. Лучше внимательно слушай и большей думай. Меня Граниир слушать вероятно даже не станет, но может быть ты сможешь попытаться до него достучаться. Хотя… в это я не верю. Даже не надеюсь. Поздно уже что-то менять, у нас эндшпиль и скорее всего… он умрёт. И ничего с этим я не сделаю. Если только глава Гильдии закончит обряд… тогда он достигнет истины, после чего… возможно его наконец-то услышат и это встряхнёт доску, всё перепутав, после чего удастся найти новые пути в кромешном хаосе… а возможно и нет. Как думаешь, а что думает мой брат по поводу произошедшего? Считает меня демоном?

— Нет, он скорее… скорее будет вас очень долго пытать, пока вы не признаете неправоту, после чего…

— Ничего после не будет. Ведь я тоже довольно принципиальный и пыток не боюсь, так что умру куда раньше в этом сценарии. Хотя не вижу ситуации, при которых брат сможет взять меня в плен. Скорее уж глава Гильдии помрёт, чем меня возьмут живым.

Багровая луна взошла над Эдемом, подобно кровавому оку наблюдая за разрастающейся бойней в сердце мира. Удивительная аномалия, причиной которому стали ритуалы сотней чернокнижников изменивших Ахикрис в столь грандиозном масштабе. Лучшие некроманты сходились в своих поединках, соревнуясь в количестве воскрешённого мяса, что будет после брошено под залпы новых прототипов.

Со стороны Бальмуара в противоестественных ритуалах преуспела как раз госпожа Киране, действия которой стали причиной хаоса в тенях Кихариса на стороне вражеских некромантов. Саботаж врага и сокрушительный успех собственных обрядов. Она оказалась куда более надёжным союзником, чем предполагалось изначально. И судя по тому, что её отец остался в Орта Миос, именно Киране в скором времени возглавит род, если конечно преуспеет в своей авантюре. А если не преуспеет… значит Нар’Авиды останутся на своих старых землях, где будут утопать в горечи поражения.

Но вернёмся к аристократу. Янтарноглазый маг смог скрытно добраться до музея, чтобы лично забрать содержимое второго хранилища. На самом деле скрытно передвигаться не так уж и сложно, а в прошлый раз Бальмуар намеренно пошёл на конфронтацию, чтобы убить лесного эльфа и знатно потрепать противника контратакой. Но в любом случае время уже подошло к концу.

— Здравствуй, Хранитель, как поживаешь? — устало спросил Ланс, присаживаясь за столик, на котором уже накрыта скатерть и расставлены две чашки с чаем.