— Вас ожидают.

— Благодарю, — Дюжин уверенной походкой вошел в кабинет коменданта, и денщик аккуратно закрыл за ним дверь. Мне же он вновь предложил:

— Присаживайтесь, граф. Желаете чего-то?

— Воды.

— Конечно, — мужчина достал из шкафа графин и чистый скан, наполнил его и передал мне. — Извольте.

— Благодарю.

Забрав у меня пустой стакан, денщик вернулся за свой стол и принялся перебирать бумаги, делая в некоторых из них пометки. Я же прикрыл глаза и позволил себе немного расслабиться: после напряженного боя мышцы гудели, да и голова начала побаливать.

Пока я ждал окончания беседы Дюжина с комендантом, немного задремал. Вернул меня в реальность тихий щелчок, с которым открылась дверь кабинета. Из нее вышел корнет и жестом пригласил меня внутрь.

Я молча поднялся и отправился на беседу с комендантом, краем уха услышав, как Дюжин просит денщика подготовить бумагу о смещении очереди починки драгунов.

Комендантом крепости оказался крепкий немолодой лысеющий мужчина с густыми залихватскими усами, делавшими его похожим на моржа. Он сидел за широким столом. На нем лежала дымящаяся трубка, рядом с которой стояли три бокала и графин с хорошо знакомой мне плотной жидкостью карамельного цвета.

За спиной коменданта на стене висела впечатляющая коллекция оружия, как холодного, так и огнестрельного. Его здесь было куда больше, чем книг в сиротливо стоящем у дальнего угла шкафу. Картин хозяин кабинета тоже не держал. Вместо них на стенах висели инженерные чертежи драгунов и карты Москвы и области.

— Граф Воронцов, полагаю? — мужчина тяжело встал и, хромая, вышел из-за стола. — Владимир Иванович Власов, комендант южного форпоста. — Он протянул мне мозолистую ладонь, на которой не хватало мизинца.

— Рад знакомству, — рукопожатие у коменданта оказалось весьма крепким, но я не ударил в грязь лицом и сжал его руку с такой же силой.

Одобрительно улыбнувшись, Власов указал мне на пустующий стул, а сам вернулся к столу. Он разлил коньяк по стаканам и, не спрашивая, отдал один мне. — Помянем Рябского. — Шумно выдохнул через чуть кривой мясистый нос комендант. — Хороший был солдат. Десять лет вместе служили…

Мы выпили не чокаясь. Коньяк у Власова оказался не чета моему — резкий, вязкий, с долгим жгучим послевкусием, в котором ярко проступали сухофрукты. Закуски не предполагалось, поэтому я поставил стакан на стол и, не успел сесть, как тот вновь оказался полон.

— За знакомство, — предложил лаконичный тост Власов.

После того, как мы выпили по второй, комендант задымил трубкой. В воздухе тотчас вместе с густым дымом повис аромат табака, едва уловимо отдающий шоколадом.

— Корнет посвятил меня в суть дела. Во-первых: хочу поблагодарить вас за то, что сохранили жизнь моим бойцам, — прогудел Власов. — Броню вашу восстановим в кратчайшие сроки. Пока можете остаться в крепости или же мой шофер отвезет вас, куда скажете. Наставнику вашему я уже позвонил, вопрос решил.

— Спасибо, — сдержано кивнул я.

— Во-вторых, — продолжил комендант, — я буду просить для вас награды за отвагу — не каждый курсант первого года найдет в себе смелость вступить в бой со столь опасным противником. О том, чтобы достойно противостоять полозу второго класса, и речи не идет. Такое не каждому ветерану под силу — гибель Рябского тому подтверждение. Как вам удалось победить тварь?

— У меня есть некоторый опыт, а остальное — стечение обстоятельств и банальное везение.

— Не сочтите за грубость, граф, но опыт, обстоятельства и везение помогают кадрить мамзелей на балах, а не биться с полозами в чистом поле. Тут все решают навыки и сила. И у вас, насколько мне известно, и то, и другое имеется, несмотря на юный возраст. Недавнее нападение на Академию вы же помогали отбивать, так? Неужто Распутин как-то иначе учить стал, а не денно и нощно нравоучения свои читать?

— У нас пока была только теория, — признался я. — Но мне многое рассказывали братья, да и древний драгун сыграл свою роль. — Чтобы унять любопытство коменданта, мне пришлось немного соврать.

— Это которого Стёпка сейчас чинить станет? Надо бы мне на него взглянуть, уж больно любопытно. — Власов заметно оживился то ли из-за выпитого коньяка, то ли из-за редкости моего драгуна. — Воронёный доспех я прежде только у Распутина видал, но он очень уж неохотно его использует.

— Думаю, у Григория Ефимовича на это имеются свои причины.

— А я вот что думаю, — комендант подкрутил ус и подался вперед, нависнув над столом, — нет таких причин, которые мешают Отчизне служить, да Родину защищать. Наставник ваш, чай не увечный, а драгун его один десятка других стоит. — Широкая ладонь Власова хлопнула по столешнице так, что стоящие над ней стаканы и графин испуганно звякнули. — Его бы в бой с французами пустить, а не оставлять в подвале Академии пылиться. Трусит, небось…