— Инга, а что с тобой будет?

— Мне надо завершить одно дело, и найти Рузеля…

— Рузель! Что с ним?! — на лицо Сугар легла тень страха, стерев улыбку и смыв любые напоминания о слабости, которую она себе позволила. — Где он?!

— Мальчика забрала Анеле…

— Куда? Куда она его забрала?

— Я найду его, обещаю! Сейчас вам надо убираться от сюда!

Глядя на Сугар сверху, я наблюдал за тем, как тень от дома медленно наползала на её лицо, выбеливая белки глаз на загорелой коже. Она не хотела уходить, не хотела бросать Рузеля в одиночестве. Она явно сейчас стояла и представляла в голове весть тот ужас, который мог обрушиться на хрупкие плечи паренька. Я и сам вспоминал тех монстров, сотворённых из зверского скрещивания медведя с оленьей головой, в которых мозг зверя заменяли людским. Детским, не успевшим увидеть жизнь в полной красе. Не познавшего истинной любви. Истерзанный разум, запечатанный в жуткой клетке из звериной кости.

Волна злости пронеслась через моё тело. Я стиснул рукоять меча с мыслью, что смогу помочь хотя бы одному ребёнку. Моё детство было загублено в чужих руках, но в моих — есть сила, способная спасти чужое детство.

— Инга, куда нам дальше? — раздался женский голос позади.

Обернувшись, я увидел Осси, Роже и Бэтси, выходящих из подъезда. Когда они вышли, за ними начали покидать дом мужчины. Последние четыре мужика в кожаных доспехах держали в руках завёрнутое в серую ткань тело. Они уносили Ансгара. Я не смог с безразличием взирать на прощальную процессию. Чувства сожаления и горя вынудили меня подойти к ним. Я положил ладонь на грудь своего убитого друга и мысленно попрощался, горько пожалев о том, что впутал парня в смертельный поход. Но он подарил надежду. Мало кто может осознать это, но его сила, текущая внутри меня, — единственный шанс на спасение. Рядом со мной встала Осси и Бэтси. Их ладони легли рядом с моей.

Я нарушил воцарившееся молчание на жуткой улице среди кровавых домов.

— Осси, отводи всех к кораблям. А дальше отправляйтесь на наши земли. Корабль послушается тебя, и отвезёт туда, от куда отплыл ранее.

— А ты? — спросила Роже.

— Я поплыву следом за вами, в порту полно кораблей, думаю и мне хватит.

Глаза Осси скользнули по моему телу, но спрятать закравшееся в них сомнение на мой счёт они никак не могла.

— А если ты проиграешь? — спросила воительница.

— Исключено.

Сугар вместе с детьми подошли к нам. Дети с ужасом смотрели на спрятанное в ткань тело и задавались одним вопросом: кто там?

— Герой, — ответила детям Сугар, а после спросила у меня: — Инга, тебе виден твой путь? Не заблудишься?

— Не заблужусь.

Перед тем, как судья Анеле скрылась из виду, она обронила одну фразу, хлестнувшая плетью мои воспоминания: встретимся там, где всё началось. Кровавый город, окружающий нас со всех сторон, был точной копией моего города, в котором я родился. Где рос первые пять лет. Где началась война. Где я потерял родителей, и где встретил Елену. Место нашей встрече — моя улица, на которой местные люди сжигали трупы для предотвращения распространения различной заразы, исходящей от разлагающихся тел.

Других вариантов я не вижу, придётся снова посетить родные пенаты.

Прогулка через весь город могла занять несколько часов, а то и больше, однако мой новый доспех наделил меня недюжей силой, позволившей пересекать улицы на скорости, сравнимой с автомобилем. Конечно, далеко не гоночный кар, но приличной иномарке я бы мог дать просраться.

Песчаный ветер бил в лицо, лезвие меча болталось на плече. Сабатоны вгрызались в землю, оставляя за мной глубокие следы. Знакомые до боли дома проносились рядом со мной, и с каждой новой постройка я приближался к неизбежному.

Такое странное чувство — возвращение домой.

Я мало что помнил с тех дней, но стоило моим глазам зацепиться за знакомые объекты, как в голове начали всплывать различные воспоминания из детства. Чёрно белые обрывки с короткими звуковыми вставками. Дурно пахнущие. Обожжённые по краям, но сохранившие тот самый момент, способный перенести тебя обратно, окунуть в весь этот кошмар. Ввергнуть в гниль мира, в котором ты родился. И вроде с годами ты начинаешь забывать худшее, идеализируя те редкие моменты, что подарили тебе ощущение счастья. Хоть и на короткий миг, но счастье было.

Но было и несчастье. И сейчас, взирая на заброшенные детские площадки, сотканные из узловатых сосудов и пульсирующих вен, мне на ум приходит боль и страдания. Разве мы заслужили это? Быть может да, если мучения обрушились на наши плечи. Испытания.

Испытания, которое пройдут не все.

Проносящиеся мимо моих глаз уродливые постройки сливались между собой и превратились в две высокие красные линии, вырывающиеся из огромной точки где-то впереди меня. Казалось, что я клинок, рассекающий по центру длиннющий состав из бесчисленного количества вагонов, сделанных из чистейшей крови. Мне хотелось разрубить город не просто пополам. Этого мало. Найдётся тот, кто снова его восстановит. Но вот если бы в моих силах было перехватить меч обеими руками и обратить каждую постройку в руины — вот тогда я остался бы довольным. Рубил бы и рубил.

Кромсал бы и кромсал, с улыбкой наблюдая за обрушением каждого дома. Но на это у меня не хватит и десятка жизней.

Впереди между домами я заметил что-то странное. Я замедлил бег, а потом и вовсе перешёл на шаг, с удивление рассматривая то, о чём неоднократно слышал. Впереди начиналась недостроенная часть города, и между первыми домами, на высотке шестого этажа висел человек. Распятие, где вместо деревянного креста — человек был подвешен в воздухе при помощи переплетения сосудов, тянущихся от недостроенных домов к вытянутым рукам. Он был почти голым. Непокрытыми оставались обритая голова, спина и ноги, остальные части тела скрывались за багровыми канатами, на которых солнце играло серебристыми бликами. Будущие девятиэтажки — ничто так не радует глаз, как эти дома, но на данном этапе строительства даже бросить на них короткий взгляд было трудно; крыша отсутствовала, стены медленно формировались, оплетая тонкими жилами костный каркас, и весь этот процесс сопровождался мучительным извиванием человека на привязи. Зрелище жуткое, особенно представляя беднягу, которому уготовили участь — стать фундаментом.