<p> Король Нижнего мира однажды украл не ту женщину. Украл, и влюбился, и оставил себе — околдованную, забывшую про земного мужа. Однако мироздание не терпит принуждения и жестоко мстит королю, лишив его самого дорогого, а его мир — любви и магии.</p> <p> С тех пор минули годы, века, тысячелетия… А Проклятие земной женщины все еще отравляет Нижний мир. И снять его можно только жертвой. А еще, конечно же, любовью, истинной любовью. Но где ее взять в мире без любви?</p> <p> Кто же отважится полюбить короля, что проклят вдвойне?</p> <p> И если одна ночь может перевернуть жизнь владыки Нижнего, сможет ли он удержать свое хрупкое счастье посреди всех бурь своего темного мира?</p> <p> «Все бури» относятся к циклу «Миру под Холмами», читаются однотомником. Действие романа происходит после романа «О чем поет вереск», хоть их и отделяет друг от друга одна или две тысячи лет…</p>
Глава 1. Подарочек на Лугнасад
Горячка боя понемногу отпускала Майлгуира.
Виверн оказалось так много! Злобным порождениям старого мира пришлись по вкусу мечтательные ши Дома Неба. Да и добыча словно сама напрашивалась на зуб: небесных тянуло к чащобам Дома Волка как в поисках вдохновения, так и в поисках колоритных пейзажей для своих странных картин. Вот и принц Фаррел, переброшенный сейчас через королевское седло, не стал дожидаться полагающейся ему охраны и решил самолично исследовать окрестности Черного замка. Самые-самые дикие окрестности подле еще более диких Вороновых гор.
И ведь наверняка предупреждали об опасности, но тридесятый наследник Сокольей высоты только плечами пожал. По упрямству небесные ничуть не уступали волкам! Вышколенная королевская стража тоже лишь вздохнула: перечить не могла, запирать высокого гостя в подвалах цитадели не стала, владыке о подобной мелочи доложить не посмела. И вот результат.
Верный Громушка легко нес двойной груз, дорога становилась все ровнее, шире, натоптаннее. Две высокие башни приближались на глазах, и Майлгуир отвел взгляд.
Полдень только минул, а небосвод сереет, словно близится вечер. Даже снег, летящий из-под копыт коней, кажется грязным. Белый снег, черные горы, пепельные облака… Весь Нижний мир словно в трауре. Хотя почему «словно»? Нет ни магии, ни любви — всего того, что когда-то составляло саму сущность ши. Есть по чему тосковать тем, кто помнит мир до…
Майлгуир мотнул головой, выбрасывая ненужные мысли.
Рука ныла все сильнее, бедро саднило от столкновения с рогатой скотиной, но все залечит за ночь родная земля. Главное, волки-стражи во главе с королем успели вовремя. А то, что самого короля вела на помощь толика магии, не знал никто, хм, почти никто. Догадываться об остатках былой силы у владыки Благих земель мог лишь советник.
Фаррел, лежащий в седле, охнул, а Гром всхрапнул и рванулся вперед — король, углубившись в раздумья, стиснул коленями конские бока.
Художник из Дома Неба сидеть пока не мог. Злую виверну, что вцепилась ему в задницу, с трудом оторвали уже после того, как отсекли голову от тела. Небесные ши королевской крови неплохо владели клинком, но не в тот момент, когда их помыслы уносились в туманные дали, руки хватали кисти, а глаза выискивали подходящие краски.
— Лучшей наживки для виверн не сыскать! Вы нарочно, что ли, лезете к ним в пасть? Обязательно кого поуродливее подавай? Может, и этот дуб отразите на вашем полотне?! — Майлгуир окинул сердитым взглядом громаду давно засохшего ствола, вздымавшего кривые ветви к хмурому небу. Кое-где сверкал снег, словно деревянные ладони хранили упавшие звезды.
Фаррел поднял голову, чудом не свернув шею, и загорелся взглядом.
— О, какая красота! Владыка, умоляю!
— Сделаем перерыв, — устало махнул рукой король, досадуя на собственную насмешливость и приглашая спешиться небольшой отряд.
Спрыгнул с вороного сам, а волки-стражи помогли спуститься небесному принцу, протянули кожаную тыкву. Тот хлебнул терпкого вина, не сводя завороженного взгляда с кряжистого дерева, посеченного молнией еще в далекие времена Первой эпохи и окончательно засохшего после падения Проклятия.
Майлгуир опустился на колено, подхватил снег, вытер горевшее лицо — и не ощутил прохлады. Поднялся и, встретив напряженный взгляд сотника, покачал головой. Начальник отряда волновался вдвойне: десяток вершников сторожевого отряда — это вам не королевская стража, не так следует сопровождать владыку Благих земель!
Но Майлгуир решил по-своему. И сейчас решил не торопить небесного: пусть Фаррел порадуется, а потом расскажет в Сокольей высоте о хорошем приеме. Заодно порадуется этому и хитромудрый советник, слишком хмурый последние пару сотен лет.
— Вы можете меня здесь оставить, — радостно провозгласил небесный и оглянулся на волков с неприкрытой надеждой. — Ведь можете?..
Перевел глаза с каменной физиономии сотника на мрачный лик короля, вздохнул, не надеясь на приязнь.
— Четверть часа, — изрек Майлгуир. — Не знаю, как вы, уважаемый Фаррел, но мои волки еще хотят успеть к Лугнасаду.
Принц кинулся к дубу почти не прихрамывая. Огладил нервными пальцами кору старого великана, растрескавшуюся почти до сердцевины, пробормотал что-то о душе дерева, оглядывая иссохшие ветки, на которых не было видно ни единого листка.
— Давно спилить пора этот сухостой, — бросил Майлгуир.
Ему этот дуб навевал лишь дурные воспоминания и сравнение с собственной персоной.
Горизонт затянулся свинцовыми тучами, закружились снежинки, но художник не замечал ничего.
— Древо живо, владыка, — прошептал небесный. — Я знаю, я чувствую, дуб вот-вот очнется… И может быть, тогда проклятие…
— Хватит! — рявкнул Майлгуир. — Достаточно бредней!
Фаррел осекся, опустил голову.
— Не к лицу спасителю мира говорить подобное, — пробормотал он, обращаясь к собственным сапогам.