Конечно же, все внутренние помещения были оже обильно присыпаны пылью, будто помещение стоит закрытым уже лет десять, не меньше. Но это все не беда.

А во что беда — это то, что я так и не смог найти никакой информации о том, кому это помещение принадлежит и с кем о нем разговаривать. А разговаривать надо, потому что в целом я уже решил, что оно мне подходит. Подремонтировать, добавить то, чего нет — и получится отличная, очень уютная кафешка. Хозяин «Капели» сам буде приходить в нее поужинать. Если не разорится, не выдержав конкуренции, конечно.

Что ж, если я не могу узнать имя владельца по-тихому, то придется по-громкому.

— Никс-Никс… — тихо позвал я и скавенджер тут же забрал у меня из руки артефакт и перенес его наружу. А следом — перенесся и я, снова оказавшись у входной двери.

А потом я призвал ледоруб, мощным ударом вогнал его в щель между дверью и косяком и надавил, выламывая замок к чертям!

Хрустнуло дерево, заскрежетал металл, и дверь распахнулась настежь. Я аккуратно придержал ее, чтобы она не ударилась о стену и стекло не раскололось — как-никак, это скоро будет мое стекло, а к своему я отношусь бережно.

Замок не счет, это вынужденная мера.

Через секунду после того, как открылась дверь, зазвенела сигнализация. Я еще когда только осматривал помещение снаружи, обратил внимание на датчик сигнализации на дверной коробке, и решил оставить этот вариант на самый крайний случай.

Слушая, как воет сигнализация, я отошел от двери, и сел на ближайшую скамеечку. Закинул ногу на ногу и принялся ждать.

Долго ждать не пришлось. Через семь минут возле кафе завизжали тормозами сразу две машины. Они остановились у бордюра, с грубым нарушением всех правил дорожного движения, и из них выскочили трое. Из одной — двое среднегабаритных мужичков в синей форме и с дубинками. Из другой — немолодой мужчина с седыми волосами и короткой бородкой, и колючим взглядом. Он был одет в спортивный костюм, словно тревога сорвала его прямо с беговой дорожки, и по его движениям было хорошо заметно, что, хоть он и немолод, это ничего не значит. Он все еще стремителен и силен.

Парни с дубинками нырнули в помещение, старик чуть задержался, закрывая машину, и я этим воспользовался. Встал со скамейки и подошел к мужчине:

— Доброго дня. Скажите, вы собственник этого помещения?

— Что? — он нахмурился и смерил меня взглядом. — Допустим. С какой целью интересуетесь? Вы что-то знаете про взлом?

— Да, знаю. Это я его взломал. — ответил я максимально серьезно, чтобы у него даже мысли не возникло о том, что я шучу. — К сожалению, я не нашел другого способа связаться с вами, так что пришлось пойти на вандализм. Я, конечно, оплачу эту двери и доплачу за беспокойство… Но сперва я хотел бы сделать вам предложение.

— Вы взломали мое помещение, сорвали меня с тренировки, заставили приехать сюда, и все ради того, чтобы сделать мне какое-то предложение? — старик с недоверием посмотрел на меня. — И какого плана предложение?

— Делового, разумеется. — я улыбнулся. — Я бы даже сказал, выгодного!

Что ж, я понял все верно. Если человек оставляет в помещении мебель и оборудование, и тем более — сигнализацию, значит, он еще планирует извлечь из него какую-то прибыль. И, если эта прибыль буквально приходит к нему своими ногами, такой человек обязательно хотя бы рассмотрит эту возможность.

Аркадий Степанович Копиевский оказался именно таким человеком. Когда он отозвал из кафе своих охранников, и мы вошли внутрь, чтобы поговорить с глазу на глаз, он рассказал, что у него несколько бизнесов по всему Смекалинску.

— А с этим кафе что? — спросил я, обводя рукой помещение. — Почему закрыто?

— Да вы знаете, как-то времени на него нет. — Копиевский почесал затылок, и это не укрылось от моего взгляда.

— Не окупается, да? — хмыкнул я, глядя ему в глаза.

Он несколько секунд держал мой взгляд, а потом вздохнул:

— Ну да, не окупается. Почти год в минус работало, так и не вышло даже в ноль. Место какое-то проклятое как будто.

Ну, это мы еще посмотрим, место проклятое или дело в чем-то другом. Если у меня пара идей, как еще повысить привлекательность этой кафешки, если одной Астрид окажется мало.

Мы перешли к условиям сделки, и для начала договорились на том, что пока что я арендую помещение, а в будущем, если все пойдет хорошо, то уже обсудим и его полный выкуп. Прямо сейчас выкупить помещение у меня все равно вряд ли хватило бы денег, ведь я до сих пор не продал добычу с фермы Хромовых, и пока что не собирался этого делать.

После этого мы перешли к непременной стадии торгов. Впрочем, по Копиевскому было видно, что торгуется он только для вида, поэтому и сторговались мы достаточно быстро. Пятьдесят тысяч в месяц, плюс коммунальные платежи — и я могу распоряжаться все, что есть в помещении. Судя по лицу Копиевского, его эта сделка устраивала чуть ли не больше, чем меня, ведь он наконец-то начнет получать какие-то деньги с пассива, который до этого момента деньги только тянул.

Так как тренировку Копиевский все равно уже пропустил, мы решили, не откладывая дела в долгий ящик, сразу оформить все документы. Оставили «мальчиков» караулить выбитую дверь и поехали к ближайшему юристу, где и заключили договор аренды. Юриста при этом слегка смутил мой юный возраст (в отличие от Копиевского), но никаких препятствий он чинить, само собой, не стал.