Капитан нажимает кнопку над дверью, ведущей в наружную камеру шлюза. Слышно тихое шипение. Потом в двери вспыхивает зеленый глазок и она бесшумно отодвигается.

Наружная камера тоже пуста. Входной люк плотно закрыт. Двери, ведущие в помещения, где хранятся скафандры, задвинуты.

– Ничего, - говорит капитан.
– Так я и думал...

– Вот, - Вель быстро нагибается, - смотрите, здесь...

Из паза, в который заходит край массивной заслоны люка, торчат концы прозрачных крыльев. Капитан тоже нагибается, внимательно рассматривает тончайшую, в золотистых жилках, ткань.

– Одну все-таки придавило, - со вздохом произносит он и хочет коснуться пальцами крыльев.

– Не надо!
– Вель хватает его за руку.

– Теперь это безопасно.
– Капитан мягко отводит руку Вель и осторожно касается прозрачной ткани концами пальцев.
– Они могут быть опасны живыми... Могут быть... Например, когда обороняются. А эта погибла, как и наш Лур...

– Освободим ее отсюда?

– Завтра... Не стоит открывать ночью наружный люк...

Музыка... Опять эта музыка... Вель хочет очнуться и не может. Наконец ей удается... Девушка открывает глаза. Она лежит одетая на диване в своей кабине. Судя по часам, глубокая ночь. Дверь в коридор приоткрыта. Музыка продолжает звучать где-то вдалеке. Ну конечно, именно музыка ее и разбудила. Вель начинает припоминать... Она задремала в кресле в центральной аппаратной... Капитан сидел у пульта управления. Значит, капитан отнес ее сюда. А Лур... Лур погиб вчера вечером во время этого ужасного эксперимента. Они остались вдвоем с капитаном. Тело Лура лежит в соседней кабине...

Вель вскакивает. Она не может оставаться здесь одна. Надо бежать в центральную аппаратную. Там капитан... Надо сказать ему о музыке. Вдруг он не слышит?.. Но как пройти мимо кабины Лура?.. А может, позвать капитана сюда? Вель хочет включить экран внутренней связи, "но экран вдруг освещается сам. На нем... лицо Лура. Вель цепенеет от ужаса и глядит на экран широко открытыми, остановившимися глазами.

– Довольно, - говорит Лур с экрана, - прекрати наконец... Тебе давно пора спать.

Экран гаснет.

"Ну конечно, я все еще сплю. Надо проснуться... Во что бы то ни стало надо проснуться".

Вель зажмуривает глаза, боясь, что экран снова осветится. "Я должна заставить себя проснуться, - твердит она, - должна заставить..."

Музыка звучит все громче. Мелодия похожа на вчерашнюю, но в ней появились новые оттенки и ритмы. Вель чувствует, что уже не в силах сопротивляться этим звукам. Если она не может проснуться, пусть лучше эта музыка, чем мертвый Лур на экране...

Музыка, торжественная и властная, увлекает прочь из тесной кабины. Снова голубые равнины, залитые спокойным светом нежаркого солнца. Редкие облака в глубоком зеленовато-фиолетовом небе. Одинокая фигура в синем, отороченном золотой каймой плаще. И снова Вель не может разглядеть лица. "Что вы хотите от меня, - мысленно спрашивает Вель, - что вам надо от меня, от всех нас?"

Фигура в синем плаще продолжает стоять неподвижно, а музыка нарастает, заполняет неистовым звучанием безграничные пространства-окружающих равнин и небо до самых звезд. "Не понимаю, - шепчут губы Вель, - не понимаю..." Она уже смутно догадывается, что музыка - это рассказ, удивительный рассказ о тайнах странного мира, открывшегося им - пришельцам с Земли лишь ничтожной частицей своей истинной сущности. В торжествующей и прекрасной мелодии звучат и призыв, и предостережение, и любовь, и сомнение, и укоры, и обещания неведомых радостей...

"Не понимаю", - шепчет Вель, хотя ей уже начинает казаться, что вот немного, еще совсем немного - и она поймет, все поймет...

И вдруг все обрывается... Вокруг стены тесной кабины, тишина - такая тишина, что начинает звенеть в ушах. Дверь в коридор приоткрыта. "Сплю я или нет?" - думает Вель. Она со страхом глядит на экран. Но экран темен и нем. Вель ждет несколько мгновений. Ни звука. Слышен только стук собственного сердца.

Вель торопливо поднимается. Скорей в центральную аппаратную, к капитану. Затаив дыхание она бежит по спиральному коридору. Виток, еще виток. Дверь в кабину управления приоткрыта. В аппаратной полумрак. Освещены лишь цветные шкалы на пульте управления.

Перед пультом в кресле темная фигура. Человек сидит спиной к двери, подперев руками голову. Задумался или дремлет...

– Это я, - дрожащим голосом говорит Вель.

Человек в кресле резко поворачивается, слышен негромкий щелчок. Яркий свет заливает аппаратную, и Вель видит перед собой... Лура.

Выставив вперед руки, словно пытаясь защищаться, Вель беззвучно опускается на пол.

– Не понимаю, что с ней такое, - сказал Лур капитану, когда они вышли из кабины Вель, - сначала этот дикий ночной концерт, потом ее появление в аппаратной и обморок. Полубезумный рассказ о каком-то эксперименте, о моей гибели... Галлюцинации... Этот необъяснимый страх. Может быть, она заболела? Какие-нибудь местные вирусы... Мы все выходили без скафандров.

– Но ведь и ты слышал музыку и, судя по всему, совсем не похожую на ту, о которой рассказывает она.

– Да, но...

– Она уверяет, что не включала никаких записей.

– А можно ли ей верить?

– А нам с тобой?

– Что?

– Можно ли верить нам с тобой? Я имею в виду наши ощущения. Где критерий объективности?

– Но все-таки... нас двое.

– И наши ощущения тоже разные. Ты слышал ночью что-то и называешь это какофонией. Я ничего не слышал, спал... А она... В конце концов, ее рассказ внутренне логичен; он не похож на безумный бред.