— Ар-р! — только и смог прорычать тот в ответ.

Зло ругнулся на вернувшегося с факелом помощника и, почти сбившись на визг, в пятидесятый уже за сегодня, наверное, раз крикнул:

— Начали!

Опять по дровам побежали оранжевые языки пламени, я привычно, но чуть устало стал называть их всем скопом мужеложцами, как вдруг снова подал голос маг. Сипло каркнул:

— Всё!

После чего зажмурился и присел возле камеры, закрывая голову руками.

— Что, всё? — переспросил Лакрит.

— Мана всё. Кончилась. Не могу больше запись вести, — прошептал, сжавшись в комок, бедняга.

На несколько долгих мгновений главный похититель замер, опустив руки и ни на что не реагируя, остановившимся взглядом уставился в пол.

В установившейся тишине было слышно только потрескивание разгорающихся дров, да доносился дробный стук клацающих зубов, продолжавшего дрожать кинооператора.

Тут я спохватился, видя, что огонь всё сильнее, и у столба становится, мягко говоря, жарковато. Крикнул поспешно:

— Тушите уже, давайте. Второго меня у вас нет. Кого снимать будете?!

Лакрит, покосившись в мою сторону, вяло махнул рукой, и очередная пачка дров была залита водой. Я выдохнул и довольно улыбнулся. А борец за простой народ, подняв глаза к потолку, устало спросил в пустоту:

— Ну, как так-то?

— Шеф, — пробасил один из помощников, — вы же сами сказали, самого слабого мага брать, чтобы ничего серьёзного колдовать не мог.

Опустившись на корточки, Лакрит мрачно спросил:

— И когда мана у тебя восстановится?

— Завтра, — пискнул маг, сжимаясь ещё сильней.

— А я говорил, — тут же вклинился я, — давайте отложим. Ну, не идёт. Сразу видно.

— Это потому, что меня окружают идиоты! — яростно воскликнул мужчина, подскакивая и грозя куда-то вверх кулаками.

— Шеф, — снова подал голос помощник, — ну, в первый раз же. Мы бы и рады, но раньше такого не делали, вот и косяки.

— Да, — вклинился я, — фигня случается. Надо всем хорошенько отдохнуть и завтра, лучше ближе к обеду, собраться вновь.

Лакрит немного успокоился, перестав брызгать сквозь ротовое отверстие маски слюной, затем подошёл ко мне, глядя снизу вверх, и прошипел:

— Если ты думаешь, что это тебе что-то даст, то ошибаешься. Никто не знает, где вы есть. А стражу мы пустили по ложному пути. Они сейчас думают, что вас повезли из гавани морем. Не сегодня, так завтра мы тебя казним. И никто нам в этом не помешает.

— Завтра не сегодня, — ответил я и отвернулся, чтобы тот не увидел хищной улыбки, вылезшей на секунду на лицо.

Я почувствовал буквально каких-то пару минут назад, как тоненькая, совсем невесомая струйка магической силы просочилась через наручники, заставив завибрировать пальцы. А значит, ещё поборемся. Так просто сдаваться я был не намерен.

Никогда бы не подумал, что так обрадуюсь глухой маленькой камере. Но как только нас с Селестиной туда вернули, захлопнув и закрыв на замок металлическую дверь, я блаженно растёкся по стулу. Столько раз почти сдохнуть в ужасных мучениях и по счастливому провидению каждый раз избегать этой весьма несчастливой участи. Чувство было сродни новому рождению. Хранила ли меня какая-нибудь высшая сила? Или это была невозможная, невероятная, но статистически вполне допустимая удача? Не знаю. Но закрыв глаза и запрокинув голову, я минут десять блаженно улыбался, расслабившись.

— Ох, — простонала рядом Селестина, приходя в себя.

Чёртов мордоворот серьезно её приложил по голове. Я даже сквозь густые волосы видел вспухшую на макушке шишку.

— Ты как? — участливо поинтересовался я у неё.

— Ох, Вольдемар. Лучше не спрашивай, — простонала она в ответ.

Потом встрепенулась, широко распахнув глаза, уставилась на меня с нотками недоверия и надежды в голосе, переспросила:

— Так ты живой?

— Как видишь, — ещё шире заулыбался я. — Не получилось у них сжечь Вольдемара Локариса. Не по зубам я им оказался.

Вкратце обрисовал ситуацию, а затем шёпотом добавил на случай, если нас кто-нибудь опять слушает:

— Ночь у нас есть. Но завтра с утра они попробуют повторить. И там уже, боюсь, мне так как сегодня не повезёт.

Селестина серьёзно кивнула и чуть пошевелила руками, разминая пальцы. Затем пусть и с некоторым трудом, но смогла зажечь в ладони небольшой шарик огня. На что я тут же покачал отрицательно головой и произнёс одними губами:

— Не сейчас.

А сам, дожидаясь, пока похитители или уснут, или, как минимум, ослабят внимание, принялся по чуть-чуть протягивать через наручники силу, накапливая ту в пальцах рук. Такое себе, конечно, занятие. Мана всё-таки не предназначена для хранения нигде, кроме как в источнике маны — в груди. А принудительно удерживая в пронизывающих пальцы манаканалах, она вызывала неприятное жжение, словно разъедающая кожу кислота. Но я терпел, продолжая медленно, но верно продвигаться по пути к свободе.