— Отведите по комнатам. Полночи уже прошло, а завтра с утра занятия.

Проводив их взглядом, пожаловался Ясуле, стоило нам остаться вдвоём:

— И вот что с такими делать? Они же свято уверены, что делали доброе дело. И ведь, в следующий раз, снова куда-нибудь полезут.

— Понять и простить, — подошла и обняла меня за шею женщина, — а ещё взять на заметку. Они действительно обладают весьма любопытными талантами.

— Ну да, видящая сквозь любую невидимость и гениальный взломщик, — улыбнулся я, нежно касаясь её руки.

— И девочка, что может чувствовать эмоции и общаться с ледяными сущностями, не забывай.

— Вот я совсем не уверен, что у гончей были эмоции, — продолжая гладить Ясулу по тонкому, но крепкому предплечью, с сомнением произнёс я, — скорее поверю, что эта Сандра как-то смогла её утихомирить магией, а все эти эмоции напридумывала сама себе.

— Может быть, может быть… — протянула женщина.

Затем, с видимой неохотой отстранилась от меня и отступила к двери.

— Спокойной ночи, Вольдемар.

— Спокойной ночи…

Я с грустью посмотрел ей вслед. Затем, чуть не вывихнув челюсть, зевнул и, поднявшись, тоже покинул опустевшую кафедру, с ворчанием направляясь обратно в башню.

Окутанный тишиной своего кабинета, я стоял у окна недвижим, словно страж, охраняющий покой этого места. Внизу, во дворе колледжа, жизнь бурлила и била ключом: студенты спешили по своим делам, и до меня, сквозь открытые створки, доносился гул голосов. И снова, как тень, вернулось это чувство — башни не хватало чего-то важного. Балкона. Как было бы прекрасно выйти на него, вдохнуть свежий воздух и, окидывая взглядом все происходящее под ногами, чувствовать себя настоящим хранителем этих молодых судеб.

Но отставить пафос. Хотя не скрою, приятное было чувство. Действительно казалось, что для них я делаю что-то очень важное, что-то, что поможет им во взрослой жизни проявить себя, раскрыть свой потенциал и талант.

Я пробежался взглядом по головам, и разномастным мантиям всех цветов радуги, пометил мысленно, что надо разработать единую форму и знаки для разных курсов, а то глядя на них впечатление, что тут не серьёзное заведение, а карнавал какой-то.

До начала занятий было ещё полчаса, правда, мне торопиться было не нужно, я с группой собирался встретиться ближе к обеду, поэтому, вернувшись к столу, с долгим вздохом уселся и, наполнив кружку горячим травяным отваром напоминавшим по вкусу чай из моей прошлой жизни, взялся за разбор корреспонденции.

Накопилось той изрядно и, захрустев печенькой, с блюда, принесённого вместе с чайником, я принялся разбирать кто и зачем мне пишет. И ведь надеялся, что основной поток жалоб и предложений будет приходить во дворец, где у меня сидела Сильф, а меня здесь, в колледже, ничего не будет отвлекать от работы, но нет. Отыскали.

Опять пожалел, что оставил Ланику во дворце, без её помощи, приходилось туго. Но что поделать, девушка переросла положение обычного помощника и, насколько я слышал, вовсю подгребала под себя управленческие функции придворного мага, оставив магистру Торвальду лишь обозначать присутствие при короле. Как я понял, Торвальд был не против. Плюс, функционирование гильдии магов Тингланда тоже было на ней.

Вот кстати в руки попалось пухлое письмо от неё самой с официальной печатью придворного мага.

Распечатав его, я бегло пробежал глазами бумаги, убеждаясь, что это очередной отчёт о проделанной работе, которые она скрупулёзно направляла в мой адрес каждую декаду. Отложил в сторону.

Потянулся за следующим, заполненным твёрдым каллиграфическим почерком.

«Ректору магического колледжа Тингланда…»

«Ого, — подумал я, читая, — не верховному, а именно ректору. Понятно почему переслали сюда».

Принялся читать дальше.

«Я, маг в третьем поколении, Святовид Рабандон, и со всей твёрдостью и убеждением заявляю, что вы, нелюбезный сударь, худшее, что могло произойти с магическим образованием в стране…»

А вот это было что-то новенькое. Почесав затылок, я продолжил чтение, которое становилось всё интересней и интересней.

«Империя это образец выверенной и чёткой подготовки будущих магов… Лучшее, что можно было дать одарённым… Ваш популистский подход к обучению, погубит нашу молодёжь… Отказ от имперской программы сделает неконкурентными наших выпускников и поставит в положение отстающих…»

И так далее и тому подобное. Я выхватывал глазами отдельные куски длинного письма и всё больше убеждался, что имею дело с махровым консерватором и ретроградом.

Если честно, то казалось, что подобных персонажей я тут не встречу, большинство из тех, с кем я встречался в столице, были обеими руками за изменения, но тут, похоже, посчастливилось попасть на лицо полностью довольное своим положением.

Маг в третьем поколении означало, что с самого детства этот субъект варился в среде полностью пропитанной имперской системой, впитавшего её, можно сказать, с молоком матери. И вот теперь, он, ничуть не смущаясь, бросал в мой адрес обвинения, не забывая пройтись и по моей личности.