— Я пришла за мужчинами, — сказал я.

— Зачем?

— Для победы мне нужна армия.

— Я… я не понимаю. Ты хочешь сражаться с кровокожами нашими руками? Обычными? Из плоти и костей? Да против них даже сталь не поможет…

— Юрис, моя армия подобна мне. Ты понимаешь, что я имею ввиду?

Мужчина умолк. По нему было видно, что он всё понял. Он всё прекрасно понял. Его губы задёргались, видимо, подбирал слова. Но о чём меня спрашивать, когда я уже здесь, и ничего не воротить назад.

— Инга, — с трудом выдавил он, — а по-другому никак?

— К сожалению, по-другому никак. Мне нужно собрать всех мужчина на площади. Толпу охватит паника, все начнут кричать, вопить и реветь. Это неизбежно, можно даже ничего не объяснить. Никто не покинет деревню до тех пор, пока я это не захочу. И не закончу.

— Даже моя семья?

— Юрис, я прошу тебя, не задавай мне таких вопросов. Поверь мне, я и так делаю для тебя слишком многое в отличии от остальных. Твоя семья останется здесь, так как впереди будут сражения и смерть. И если мы не устоим — бежать будет некуда.

Сердце в его груди заколотилось с такой силой, что даже в метро от Юриса я ощущал оглушительный стук, способный расколоть бутылку. Он тяжело задышал, ему пришлось открыть рот; адреналин сушил горло.

— Я стану таким же как ты через смерть? — спросил Юрис, вновь и вновь оборачиваясь на свой дом.

— Нет. Твоя жизнь не будет прерываться, но после она станет совсем иной. Ты обретёшь новую жизнь.

— А… а что дальше?

— Сейчас нам главное победить. То, что будет завтра — никто не знает. Юрис, не нужно бояться…

— Я не боюсь! Ты только скажи мне, что нужно сделать…

— Разденься и закрой глаза.

Я нисколько не сомневался, что рано или поздно это произойдёт, но каким образом — оставалось для меня загадкой. Это произошло в тот день, когда я и небольшая кучка моих новый воинов были на пути в Оркестр.

Тогда, шагая по пыльной дороге, моё сердце содрогнулось от боли, напомнив мне о моём человеческом происхождении. Содрогнулось сильно, словно в него медленно вгоняли раскалённую иглу, а металл даже и не думал остывать, продолжая сжигать мышцы и кипятить кровь. В тот день пришло понятие неизбежной утери. Люди гибли как мухи. Умирали те самые, кого я обратил в себе подобных. Умирала моя кровь, обращаясь в прах. И если я раньше только размышлял о возвращение прокуратора Гнуса, то сейчас стало ясно — он вернулся. И это наша новая реальность.

Тянущееся до горизонта поле высокой травы рядом с высоченным частоколом, опоясывающим деревню Оркестр, почти полностью было забито кровокожами. Воины в кровавых доспехах стояли на расстоянии локтя друг от друга. Могло показаться, что нет никакой закономерности в их строе, но он был. Я чувствовал это. Я полностью осознавал, что в этой толпе напрочь отсутствует какой-либо хаос. Здесь всё подчиняется порядку. Как равномерно кровь протекает по сосудам, гонимая давлением сердцем, так и на этой поляне, воины равномерно расплылись по поляне, гонимые моим сердцем, задающим и ритм.

— Червяк! — окликнул меня булькающий голос.

Высоченный воин, чью кожу покрывал толстый доспех из гнойной корки, увидел меня, стоило мне выйти из лесу на дорогу. Он стоял у ворот с уродливой секирой на плече и руководил армией кровокожих, выстраивая целые шеренги воинов на поляне. Когда его лунные глаза приметили меня, он сразу же вышел на дорогу и побрёл мне на встречу.

— Червяк, и сколько еще людей ты собираешься набрать в свои ряды? — спросил Дрюня, подходя ко мне. — У нас уже и так больше тысячи голов.

Как любопытно, скучный и унылый образ моего друга немного преобразился. Широкий кожаный ремень с подсумками пересекал огромный торс по диагонали. Хорошо сидит, Дрюня даже слегка утопил его в свой гнойный нагрудник, видимо, чтобы не болтался. Без лишних слов и объяснений, он протянул мне руку, в ладони которой был зажат аналогичный ремень.

— Что это? — спросил я, опустив глаза на ремень.

— Наследство Эдгарса. Ослепляющие и поджигающие гранаты.

— Думаешь, они нам пригодятся?

— Сейчас нам всё пригодится.

Я протянул руку к ремню, и уже собирался забрать ремень, как Дрюня вдруг отвёл ладонь в сторону:

— Но помни, Червяк, — сказал он, — для мне это подарок от Эдгарса, а для тебя это… — он вновь протянул мне ремень, давая забрать его из рук, — … а для тебя — это трофей.

Как трогательно, сейчас выдавлю слёзы на глазах. Я бы выкинул в поле этот кусок кожи, да вот еще воспоминания свежи тем, насколько эффективными были те самые гранаты, спасшие нам жизнь в пещере с волками. Сейчас, действительно, всё пригодится.