Люди опешили, такое поведение кровокожа было не свойственно в их умах, и им пришлось столкнуться с новой реальностью.

— Я вам не враг! — проорал я на весь лес, боясь быть не услышанным из-за окружающей нас бойни.

Меня не услышали. Люди бросились на меня с воплем. Они только сделали шаг, как тут же замерли. Все… Почти все…

Тучная женщина с двумя топорами обогнула застывшие фигуры и зарычала, поймав меня взглядом. Я пытался её нащупать, пытался взять над ней контроль. Но ничего не выходило. И я не думаю, что тому виной излишний вес. На глаз бабёнка тянула килограмм на 150 при росте почти с Дрюню, а он то под два метра мужичок! Её тучное тело скрывал толстый доспех, пошитый из множества кусков кожи. Пузо обвивал широкий пояс, от которого вниз до самых колен тянулись широкие полоски дублёной кожи, напоминая жалюзи. Может, такая юбка должна была скрывать от мужских глаз всю красоту, но я отчётливо видел, как её тучные ноги с жировыми складками бултыхались и заставляли моё сердце вздрагивать при каждом шаге, под которым могут лопаться черепа кровокожих.

— Я не враг тебе! — прокричал я бабе, в надежде достучаться до её мозга, спрятанного в маленькой голове с огромными щеками и блестящим от пота лбом, над которым были выбриты волосы.

Не произнеся ни слова в ответ, она зарычала, оскалив уродливые зубы: влажные от слюны, жёлтые от дерьмовой пищи и все поломанные, от постоянных перегрузок, которые приходиться испытывать её необъятному телу. Она работала топорами как профессиональный мясник. Лезвия по очереди с гулом вспарывали воздух у моего лица, обдувая. Я сделал три прыжка назад, ткнул её копьём, чтобы напугать, но она лишь сильнее зарычала. Натиск увеличился. Давление стало невыносимым.

— Успокойся! — кричу я. — Я друг!

Топор в левой руке прошёлся совсем рядом с моим подбородком. Она ухнула, вложив немало сил в удар, и промах её совсем не устраивал. Тучная баба не казалась неуклюжей, и не выглядела как корова на льду. Для своих габаритов она была искусным воином. И этот промах… Возможно и не был промахом.

Когда лезвие топора со свистом ушло в сторону, мне в грудь словно влетел тяжеленный кабан. Удар был такой сильный, что меня швырнуло назад. Она врезала мне плечом, видя, что за мной дерево. Его я тоже видел, но, когда тебя швыряют в него, вариант — обойти, как-то сразу в голове не всплывает. Как только моя спина столкнулась с древесиной, я увидел новый удар. Чуть сместился вбок. Топор в правой руке обрушился мне на наплечник. Срубив несколько рогов и размазав тройку звериных глаз, лезвие погрузилось глубоко в корку и вызвало неприятное жжение, словно литр уксуса вылили на открытую рану.

Меня это разозлило. Сильно. Стиснув зубы и взревев, я ударил левым кулаком ей в глаз. Кровавая корка содрала ей кожу, оставив два десятка царапин. Быстро перехватил копьё двумя руками, наконечником древка врезал ей по локтю правой руки, продолжающей держать топор, застрявший в моём плече. Раздался хруст. Точно не знаю, древко это было или её рука, но хватка ослабла, она выпустила топор. Но только для того, чтобы сложить ладонь в кулак и врезать мне в лицо.

Ответочка прилетела нехилой.

Дреды на затылке содрали с дерева кору, когда моя голова отлетела вбок.

— Угомонись, — промычал я, и острая боль пронзила мне рёбра.

Эта сука врезала топором мне по рёбрам. БЛЯТЬ! ТВАРЬ! Лезвие пробило доспех, разорвало кожу и вонзилось в рёбра, впуская в мой организм какой-то яд.

Надо было убить её… Надо было всех прикончить и идти дальше… Блядство… Тварь! Врезала мне еще раз в лицо, за что я врезал в ответку. И еще раз. Копьё, зараза, слишком длинное. Ни ту да, ни сюда. Бросив эту сраную палку на землю, я двумя ладонями вцепился ей в лицо. И ей пришлось выпустить из рук второй топор и, громко замычав от боли, ухватиться за мои запястья. Я сразу же ощутил недюжинную силу, обрушившуюся на моё тело. Её пальцы не могли смять мой доспех и сломать мне кости, но сил в этой бабе хватило, чтобы сорвать мои ладони с лица и начать разводить руки.

Ну, девочка, у меня будет для тебя сюрприз. Её грубые ладони прошили тонкие шипы из чистой крови, которые я вырастил на своих запястьях. Боль пряталась за её пухлыми губами, но глаза выдали всё. Зарычав от обиды, она резко выпустила меня, будто схватилась за раскалённый метал, и сжала кулаки, стискивая и губы до бела.

— Я… — слова отдавали горечью на кончике языка, как и яд, медленно выходящий из моего тела. — Мы друзья…

Сильнейшей удар ступнёй выбил воздух из моих лёгких и швырнул в дерево. В левом плече застрял топор, в правой бочине — еще один топор. Отравляющий тело яд мой организм быстро нейтрализовал, хорошо, что запасов крови — море. При других обстоятельствах — даже думать не хочу.

Бешенные глаза блестели от слёз, нос раздувался как у буйвола. Она смотрела на меня с невероятной ненавистью и жестокостью. Убить, уничтожить, растоптать — лилось прямым текстом с уголков её губ вместе с густой слюной. Сжав кули с хрустом, она прицелился на меня. Этот удар я выдержу…

Она сорвалась с места, быстрее гончей псины. И улетела в соседнее дерево пушечным ядром, разорвав ствол в щепки.

Хейн…

Я рухнул на колени. Появление разбухшего здоровяка, наверно, скорее всего, быть может, но я не хочу так считать, но мне придётся это признать… спасло меня. Не, я бы её смог убить, но это было бы так легко, что и не интересно вовсе.

— Хейн, ты моя лапочка. Ты вовремя подоспел, дружок.

В ответ уродливая голова Хейна с раздувшейся плотью повернулась на оплывшей шее в мою сторону. Два выпученных глаза смотрели на меня сверху вниз с каким-то восхищением, как собака смотрит на своего любимого хозяина.

Я мог бы попросить дать мне руку — и он бы протянул в ответ свою ладонь, но я не стал. Я выдернул из своего тела оба топора, бросил их на алую гладь и встал, подобрав копьё.

Картина перед глазами была куда радужнее, чем я мог ожидать. Кровокожих почти не осталось в живых, последнюю пятёрку умело добивали Дрюня с Осси, еще и успевая отбиваться от людей.