Демоны, аномалии, чьи-то крики, вой и рык — всё это мы ожидали. Но в итоге нас ввёл в ступор самый обычный… плач. Тихий, едва различимый в шуме природы плачь, доносящийся откуда-то спереди. Сначала его, разумеется, заметил Тосио. А потом, когда он подвёл меня к нему поближе, его услышал и я.

И чем дальше мы продвигались вперёд, тем громче и отчётливее он становился.

Естественно, к этому моменту мы оба уже практически перестали издавать какие-либо звуки, полностью сконцентрировавшись на всём окружении и покрепче перехватив винтовки, снятые с предохранителя и переведённые в автоматический режим стрельбы.

Когда же источник плача оказался буквально в десятке метров от нас, находясь где-то за одним из деревьев, мы посмотрели друг на друга, тем самым спрашивая, что будем делать с этим дальше. Но при этом мы явно оба прекрасно понимали, что интерес в нас был в этот момент куда ярче страха и риска.

Тем более, что до этого мы продвигались крайне медленно и очень тщательно осматривались вокруг, но всё равно так никого и ничего более не заметив. А значит, почти наверняка источник плача тут один. И чем бы оно не было — вряд ли мы вдвоём, имея такой снаряжение и всё же далеко будучи не самыми слабыми бойцами, помрём так просто.

А потому, ещё немного посмотрев друг на друга, мы почти одновременно кивнули, продолжив очень медленно и всё время смотря под ноги, продвигаться вперёд, к источнику плача.

Так, уже совсем вскоре после этого, мы оказались у дерева, за которым и должен был находиться этот источник. Ещё раз посмотрев друг на друга и отсчитав на пальцах до трёх, мы одновременно резким движением вышли за это дерево, в итоге… наведя стволы друг на друга.

За деревом никого не было.

И это потому, что источник плача был не за деревом. Он был под ним, прячась в его корнях, что полностью скрывали его с той стороны и практически не скрывали с этой стороны. Поняв это, мы тут же рефлекторно перевели стволы вниз. Но уже буквально через мгновение поняли, что это было излишне.

Ведь источником плача оказалась самая обычная на вид, человеческая девочка, которой от силы — лет четырнадцать…

— Зачем позвала? — присев за барную стойку, флегматично спросила девушка в маске совы, белоснежно-белые волосы которой опадали на чёрное, утончённое платье.

— А ты прямо как всегда — сразу к делу, — усмехнулась девушка, сидящая рядом с ней.

На лице у неё маска лисы, из-под которой видны лишь пухлые губы, сложенные в лёгкой улыбке, и голубые глаза, буквально излучающие огонёк желания. А на её же ничем неприкрытые плечи спадают голубые, прямые волосы. Но большинство людей, контактирующих с ней, замечают всё это в ней далеко не сразу, в отличии от той же девушки, что присела к ней только что.

И виной этому служат очень выразительные и крайне манящие формы девушки, что идеально подчёркивает надетое на ней платье. Оно выделяет её и без того большую грудь, и при этом оставляет открытыми маленькие плечи, уточнённую талию, худенькие ручки и сочные ножки.

— Если ты не собираешься говорить — я ухожу, — и проговорив это, Элизабет показала, что начинает вставать со стула.

— Ой, вот только не начинай, — отмахнулась Виолетта, отпив из стакана жидкость, напоминающее по цвету ничем не разбавленное виски. — Мы ведь обе прекрасно знаем, что врать ты не умеешь, и всё равно никогда не научишься — с твоим-то отношением к эмоциям. Так что садись давай и закажи себе уже чего-нибудь.

Элизабет, несколько промедлив, всё же развернулась, сев обратно на то же самое место. После чего подняла руку и произнесла:

— Один «тропический водопад».

— Одну минуту, дорогая гостья, — тут же на это ответил один из барменов, вежливо при этом поклонившись.

— Серьёзно? «Тропический водопад»? Ты что, школьница какая-то, чтобы пить такие коктельчики? — едва не засмеялась она.

— Это один из самых дешёвых напитков в этом месте. А ещё — в нём самый наименьший процент алкоголя.

— Поэтому-то я и сказала, что это выбор какой-то школьницы, а не женщины, которой уже скоро тридцать.

— Я не люблю алкоголь. Не вижу в его вкусе и эффекте ничего притягательного. Будь возможность заказать здесь воду или газировку — именно так бы я и поступила.

— Пф-ф-ф… как же это забавно звучит из твоих уст. Только подумать, что тот, кто совсем недавно был главным поставщиком наркотиков в городе, сам при этом не употребляет даже алкоголь.

— Работа — есть работа. А тебе бы я порекомендовала чуть лучше подбирать слова в таком месте.

— Ой, больно ты нужна кому-то — здесь людей похуже тебя полным-полно. Даже прямо сейчас могу перечислить тебе с десяток тут собравшихся, работа которых — это убивать, насиловать, пытать и похищать, впоследствии продавая в рабство. К тому же, как уж ты только что сказала: «работа — есть работа»? — вновь усмехнулась она.

— Ты ради этого меня сюда позвала? Просто шутки ради?

— Да ладно тебе, хватит придуряться — ты и сама прекрасно знаешь, ради чего я тебя сюда позвала.

— Тогда давай уже обсудим это и разойдёмся побыстрее.