Ливневая канализация здесь осталась со старых времен, и туда вполне можно было проникнуть. Вот только шастать по злачным тоннелям у меня желания не было. К тому же, если маскировка под уборщика поможет получить доступ на нижнюю половину небоскреба, для чего стараться? Хотя, надо ведь еще как-то цель вытащить незаметно. Вероятно, канализация подойдет в качестве пути отступления.

Я засел на крыше и принялся изучать карту, на которой были также нанесены тоннели ливневки и места входов в катакомбы. Один из водоводов проходил под улицей, на которой стояла Лаборатория. Вряд ли там будут ведущие прямо внутрь каналы, достаточно широкие чтобы мог пройти человек, но я и сам смогу пробить путь. Главное обезвредить сигнализацию. Один из тоннелей вел в приток того самого канала, через который я проник в город. В целом с планом определился, хотя многое будет зависеть от того, как Лаборатория обустроена внутри. Немцы славятся своей педантичностью. Даже все мои разнообразные способности не факт, что помогут преодолеть принятые ими меры безопасности, пускай они и будут в какой-то степени примитивными.

Отыскав глухой закуток в близлежащем парке, я активировал тоннельную печать и проник под землю. Немного проплутав под грунтом, вскоре я наткнулся на каменную кладку, из которой состояли стены катакомб. Пришлось не слишком аккуратно пробивать отверстие и организовывать лаз. Выбравшись в тоннель, я постарался заложить проем камнями и скрыть следы вторжения. Запах внутри стоял соответствующий. Отрешившись, я полетел над водоводом. Канализация под городом была довольно разветвленной. Спустя несколько поворотов я достиг улицы возле Лаборатории, если верить карте. Предусмотрительные мастера поставили несколько сигнальных полей в этом месте, прикрывая зону, примыкающую к небоскребу.

Немного повозившись, я сумел достать из кладки мета-сигналку и повернуть ее немного в сторону, не вызвав тревоги. Теперь поле закрывало лишь часть подземного канала, давая мне возможность подобраться поближе. Здесь же я проделал в стене небольшой закуток, куда спрятал сумки с громоздким оборудованием. Пронести их внутрь, не вызвав подозрений, получится вряд ли. Немного поползал под землей, исследуя округу. Фундамент Лаборатории нашел почти сразу и безошибочно — в отличие от соседних зданий основание небоскреба было надежно прикрыто сигнальными полями. И добраться до них снаружи крайне непросто. Шум банально услышат охранники.

Затем я покинул катакомбы, наскоро убрав следы своего присутствия, и немного полетал по засыпающему Лейпцигу. Забрался на вершину башни одной высокой церкви, откуда открывался прекрасный вид на город. Правда, даже с соответствующей печатью в темное время суток насладиться им как следует не получилось. После ночной экскурсии я вернулся в убежище тем же путем, которым и прибыл.

— Как прошла разведка? — поинтересовался Терский.

— Успешно. В целом с планом я определился. Когда мы свяжемся с вашим агентом?

— Он прибудет утром.

— Жителей спокойно выпускают за пределы города?

— Согласно легенде, у Густава родственники в Вурцене — это небольшое поселение на востоке. Поэтому проблем не возникнет, — пояснил Терский.

— Разумно. Тогда, где я могу поспать?

— Устраивайтесь здесь, сударь, — указал мне сержант на примитивную скрипучую койку в углу.

В подвале поддерживалась вполне комфортная температура. В углу негромком тарахтел генератор на мета-жидкости, который питал обогреватели. Засыпая, я думал о том, сколько же потерь происходит во время всех этих преобразований. Надо будет нормальную мета-технику начать распространять, а не эти убогие поделки, паразитирующие на аппаратуре времен до Падения.

Утром прибыл агент-уборщик — мужчина вполне себе средней комплекции и незапоминающейся внешности. Темные короткие волосы, блеклые глаза с виднеющимися мешками под ними. Единственная особая примета, которая его выделяла — это густые темные усы под носом, которые он отклеил по приходу. Данную деталь специально добавили, чтобы под засланца было проще замаскировать.

Густав на ломаном немецком рассказывал нам о деталях работы, а Терский переводил. Я слушал внимательно и запоминал местный язык, используя форсированный режим обучения. Потренировался говорить стандартные фразы приветствия и наиболее распространенные слова. Меня даже похвалили за то, что схватываю все на лету. К уборщикам там обращаются редко, но всякое может произойти. Не хватало еще попасть впросак из-за какой-нибудь фразы вроде «добрый день». Хорошо, что для самого Густава немецкий не был родным, и он также говорил с акцентом. Да и внешностью он походил больше на жителей Корсы, а не Лейпцига, хотя между хуманами континента здесь было не так много различий.

Парень был родом из Поланда, в десятилетнем возрасте пережил Падение, но мигрировал лишь несколько лет назад. Мелкие поселения еще остаются по всему миру, наподобие Красного Приюта, вот только с годами им становится все сложнее. Старые ресурсы заканчиваются, детей из-за мутаций рождается мало, мета-жидкость производить не умеют. Разве что охотничьи анклавы выживают, остальные стараются перебраться в крупные города.

Запомнив внешность Густава, я уединился в одной из комнат наверху, и с помощью печати иллюзии изменил свою внешность. Перекрасил волосы, брови, изменил цвет и положение глаз, осветлил немного кожу, изобразил мешки под глазами, слегка округлил лицо. Усы визуализировать не стал. Раз уж есть готовый точный вариант — проще использовать именно его. Сложнее всего было наложить правильно иллюзию, которая увеличивала расстояние между глазами, но я справился. Давненько не использовал все-таки. Придется также применить ограниченно Теневую вуаль, дабы скрыть лишнее мета-излучение. Иначе во мне легко определят супера с помощью тех же артефактных очков. Если бы народ здесь повсеместно владел эфирным зрением, было бы сложнее замаскироваться.

— Ого! Вылитый Густав! — восхищенно заметил Терский. — Только усов не хватает…

Я переоделся в запасную одежду, которую захватил с собой агент, надев модную шапку с козырьком, приклеил усы, после чего снова посмотрелся в зеркало. Знакомый, конечно, разницу легко заметит, но чужой человек вполне может спутать. Кто этих уборщиков в лицо запоминает? Усы те же самые — значит, он.

— На смену Густав заступает в полдень, но он рекомендует прийти немного пораньше, чтобы не пересекаться лишний раз с коллегами в раздевалке.