Шрифт:
Глав не будет с 31 декабря до 3 января. За это время, надеюсь, вы соскучитесь по герою и истории. Ещё раз с наступающим праздником!
Глава 3
Всё-таки нравится мне Жора. Толковый мужик, я бы без него точно не справился. Выправка, опыт и все дела, а ещё сильный, собака, и пожертвовал своим уровнем ради меня.
А я не терплю оставаться в должниках, причём как в мести, так и в щедрости. Смотрел ему в глаза и думал, как вернуть ранг. Нет, тут не просто благодарность, не буду лукавить. Он боевая единица, один из сильнейших под моим руководством.
Чем могущественнее Георгий, тем спокойнее. Признаться честно, я уже пару раз думал его использовать в более значимых делах. Но у нас в особняке есть важная девушка, а теперь и ещё одна. И вот с ними мне предстоит скоро разобраться.
Рука схватила перила, и ноги с неохотой понесли наверх. Всё тело противилось, требовало отдыха. Успокаивал себя тем, что осталось совсем чуть-чуть.
— Спасибо тебе, — бросил я через плечо.
— Это моя работа… — попытался Жора начать отвечать.
— Спасибо, — оборвал его.
Выдохнул и наконец-то закончил подъём. Покрутил головой, пытаясь определить источник шума в моём доме. Налево, значит? Сапоги утопали в ковре, пока я направлялся к комнате Зубаровой.
Около двери застыли несколько человек из моей внутренней службы безопасности. Кивнул мужикам, и они расступились в стороны.
Толкнул дверь и зашёл внутрь. Елена стояла посреди комнаты — платье порвано, обнажило часть груди, лицо измазано кровью и грязью. Её светлые волосы спутались и слиплись. Но глаза… В них горел огонь ярости.
Губы девушки дрожали, на руках плясало алое свечение магии. Рядом с ней застыли служанки и мужик из охраны.
— Отошли в сторону, твари! — крикнула Елена. — Я вас убью!
— Госпожа, успокойтесь, — причитала одна из служанок. — Мой господин вас спас.
— Закрой пасть, грязь! — завизжала Зубарова.
Следом прозвучал удар. Голову служанки тряхнуло, будто у тряпичной куклы. Как же я не люблю это дело! Рука выпустила иголку, а следом ещё одну, и Елена застыла. Перевоспитание девушек — неблагодарное дело.
Пусть она и потеряла брата, свой особняк… Да чего уж там, род. Но я действительно спас эту дуру. И, когда убивали моих людей, отца — никто не переживал. Измывались над дедом… Нет, у меня слишком хорошая память.
— Подойди, — приказал я служанке.
Девушка дёрнулась на мой голос и развернулась. Она опустила голову и оказалась рядом. Поднял её лицо за подбородок и посмотрел. Симпатичная… Светленькие волосики, носик пуговкой и взгляд голубых глазок.
Вот только всё портило то, что ей разбили губы. Под глазом наливался синяк, а из носа сочилась кровь. Нехорошо… Покачал головой и перевёл взгляд на Елену. Девушка стояла и плакала. На лице застыли страх, паника и отчаяние.
Который раз замечаю, что у земельных аристократов тут напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
Подошёл к Зубаровой и чуть склонил голову. С трудом подавил в себе желание дать пощёчину. На лице возникла кривая улыбка. Никто не смеет просто так трогать моих людей!
Паучки за моей спиной передавали волны возмущения — похоже, им тоже не понравилось поведение нашей гостьи. Один даже попытался материализоваться, но я вовремя остановил этого маленького мстителя. Не хватало ещё, чтобы Елена от страха в обморок грохнулась.
— Раздеть её догола, — сказал я устало, — и выставить перед дверью.
— Господин… — голос служанки дрогнул от удивления.
— Что-то непонятно? — медленно повернулся, в такой ответственный момент спину прихватило. — Поставить эту дрянь в чём мать родила перед дверью, и пусть так стоит, пока мне не надоест.
— Павел Александрович… — побитая служанка сделала маленький шаг вперёд, её голубые глаза умоляюще смотрели на меня. — Она же земельная аристократка, это унизит её.
— Правда? — изобразил удивление, приподняв бровь. — Как я не подумал об этом, — а следом в моём голосе зазвучала сталь. — Ничего страшного. Вообще сначала думал её перед особняком поставить, чтобы все мужики смотрели на эту дрянь. Так что ещё повезло.
— Господин… — снова попыталась защитить служанка.
— Ничего страшного, — оборвал её. — Вон Требухова стояла в лесу, светила своими достоинствами перед толпой мужиков, и ничего. Поплакала и пришла в себя, — даже не понимаю, почему я вообще объясняю свой приказ.
— Правильно! — раздался торжествующий голос позади. — Я бы вообще отдала эту потаскуху, чтобы её имели все кому не лень, а потом заставила туалеты убирать.
Медленно обернулся. В дверном проёме, словно королева на троне, расположилась Вероника. Руками поджимала грудь, а на губах играла победная улыбка. Она смотрела на Зубарову, как кошка на загнанную мышь. Я и забыл, что эти две — давние конкурентки.