– Не все же сразу! – возразила она. – И я смогу остановиться в любой момент. Теоретически.

Он фыркнул и уже более серьезно уточнил:

– Ты утром успела обсудить что-нибудь с Майлзом?

– Нет, пока нет. За завтраком было слишком шумно. И ты должен дать мне знать, что ты хочешь. Я не могу… – Казалось, она сама не знает, как закончить фразу. – Я думала, если взять Майлза в репроцентр, это поможет ему понять, но, похоже, он сейчас не столько обрабатывает новую информацию, сколько набивает щеки про запас. Как хомяк.

Джоул постарался не слишком отчаиваться от такого словесного портрета.

– Прошлой ночью мне еще пара мыслишек в голову пришла, – сказал он Корделии. – До тех пор, пока мое участие в проекте не воплотится в живых детей, я не думаю, что мы обязаны вообще что-то рассказывать Майлзу. Могут пройти годы. Десятилетия. И даже тогда история про покупку донорской яйцеклетки все объяснит. – Кстати, это был его самый первый аргумент. В ту минуту Майлз с семейством казались чем-то очень далеким.

Корделия только хмыкнула в ответ.

– Или достаточно правдоподобная полуправда, – продолжил Джоул. – Мы можем сказать, что ты пожертвовала полноценные яйцеклетки. И мальчики будут Майлзу сводными братьями, так же как и должны быть. – (Ну… почти так же.)

– Дай мне это обдумать. – Видно было, что она недовольна, но сразу и не скажешь, что именно в этом предложении не нравится ей больше всего.

– Да ведь нет никакой спешки? – Он потихоньку дал задний ход.

– Нет, полагаю, что нет.

Мимо них прошли два медтехника, из-за угла выглянул телохранитель вице-королевы, и Джоул с Корделией, подчинившись обстоятельствам, неохотно расстались.

Возвращаясь пешком ко дворцу, где он припарковал свой автомобиль, Джоул никак не мог понять, как это его личная жизнь так запуталась за столь короткое время. Впрочем, с Форкосиганами иначе не бывает. Они сталкивают тебя с обрыва, ожидая, что по пути к бездне ты научишься летать. И да, если какая-нибудь – не добрая, не злая – двусмысленная такая фея вдруг явится на твои вопли и предложит все откатить назад к стартовой команде «Поехали!», то ты откажешься. Малоприятно это осознавать.

«Если ты хочешь простой жизни, адмирал Оливер, то ты не тем богам приносишь жертвы».

Перед возвращением на базу Джоул перекусил в Каринбургском старом городе. Он шел по центральной улице и увидел Кайю Фориннис, выходившую из здания городского совета. Кайя тоже получила увольнительную после долгой вахты в космосе, поэтому была в штатском: комаррианские брюки, топик и сандалии. Она размахивала руками и что-то говорила своему спутнику – высокому парню, в котором Джоул не сразу признал цетагандийского атташе по культуре, Микоса гем Сорена. Тот тоже был в повседневной одежде – брюки, рубашка и сандалии, и не то что гем-раскраска, но даже наклейка клана на лице отсутствовала. Для цетагандийца это означало одно: он уже натурализовался полностью. Без раскраски его лицо с правильными чертами выглядело моложе.

Парочка повернула на тротуар, Кайя подняла взгляд и заметила Джоула. В глазах ее отразилась отнюдь не естественная равнодушная вежливость подчиненного, встретившего шефа в нерабочее время, а паническое «Ой-ей!». Она пихнула гем Сорена, указывая на Джоула, и стала что-то быстро ему говорить. Когда они поравнялись, Джоул уловил последнюю фразу: «…так спроси его! Один отказ еще не значит провал».

– Нет, но это уже четвертый… – Гем Сорен осекся и переключился на адмирала: – Добрый день, адмирал Джоул. Надеюсь, вы в добром здравии?

– Да, благодарю вас, – ответил ему Джоул и кивком поприветствовал Фориннис: – Кайя!

– Сэр?..

Гем Сорен неловко умолк. Кайя пихнула его локтем в бок: мол, ну говори же, ну! – безрезультатно. Тогда она начала сама:

– У Микоса есть идея интересного проекта. Что-то вроде налаживания культурных контактов. Он называет это «Цетагандийский сад ощущений».

– Хотя это не обязательно должно быть в саду, – внес поправку гем Сорен. – Для размещения экспозиции подойдет любая общедоступная площадка.

– Вот в том-то и проблема, – продолжила Кайя. – Он не может ничего найти. Мы попробовали в библиотеке, в двух головных офисах компаний, в здании мэрии, и никто не может выделить время. Точнее, место.

– Мне говорили, что это будет воспринято как вызов, – сказал гем Сорен. – Но ведь простой сад ощущений не должен затронуть исторические чувства барраярцев. Как я могу преодолевать культурное невежество, если из-за культурных предубеждений мне отказываются выделить место для проведения мероприятия?