– Я буду танцевать партию Гагата, – предложила она снова, скрывая дрожь в голосе.

Риш перекатилась на ноги, пнула босой ступней воздух и встала в позицию.

– Давай, постарайся, – сказала она и окинула Тедж внимательным взглядом. – Не бойся, радость моя. Я не брошу тебя одну на этой дикой планете. Мы улетим вместе.

«Я подразумевала другое, Риш…» Тедж прикусила губу и кивнула. Она развела руки, согнула ноги и словно сделалась осью колеса, подхватив сложный ритм притопыванием «пятка-носок». Музыка и движение полились сквозь ее тело, стекая с кончиков пальцев, и она стала медленно вращаться вокруг своей партнерши.

В вестибюле Айвен увидел Бая, тот его немного опередил.

– Эй, погоди! – окликнул он, и Бай остановился.

Айвен переложил сумку с ужином в другую руку и спросил:

– Ты к Риш?

– Ага, мы договорились на вечер.

– Так, ну ладно.

В лифтовую шахту они шагнули вместе. Айвен представил, как бы он призвал Бая к ответу на правах отца семейства: «Какие у тебя намерения к моей свояченице?» Нет, не годится. Он поморщился. Проблема в том, что Бай ведь и ответить может. И все же, когда они вышли в коридор на его этаже, Айвен замедлил шаг. Бай приостановился тоже, вопросительно на него глядя.

– Риш… Ты ведь не намерен, ну, чтобы она влюбилась… или что-то вроде, а? Тебя могут отправить на другое задание, тебе придется ее оставить. Мне, знаешь, как-то не хочется застрять в квартире, полной рыдающих злющих женщин, и именно мне придется с этим как-то разгребаться.

Бай склонил голову, оценивая проблему.

– Нет, я должен заниматься их делом по меньшей мере до того момента, как они улетят на Эскобар. А твой… э-э… неразвод как-то влияет на время отлета?

– Понятия не имею.

– А ты спрашивал?

– Э-э… нет.

– Понятно.

Сейчас Бай был в повседневной одежде. Значит, они с Риш никуда не планировали вечером идти, иначе он надел бы вечерний костюм. Айвен с затаенной надеждой спросил:

– Э-э, хм… может, ты предложишь ей переехать жить к тебе? Нет? Ну, чтобы туда-сюда не мотаться, и все такое. Ну, или она сама решит поселиться вместе с тобой?

Бай насмешливо прищурился.

– Эта тема не обсуждалась.

– И зря, надо бы. Ну, я-то уж скорее со змеей бы стал обниматься, но это дело вкуса.

– О! Что ты понимаешь в змеях… – насмешливо проговорил Бай. – Она та-а-кая гибкая! Просто невероятно. Пожалуй, она запросто может мне бедрами череп расколоть. Она очень одаренная по части бедер. Всякий раз, когда мы идем в постель, моя жизнь подвергается опасности. Только представь себе некролог…

Айвен героически поборол реплику, которая просто просилась на язык, а уж какие головокружительные образы вызвали слова Бая…

– Ты бы мог ее осчастливить, просто забрав с моего дивана.

«Или взяв прямо на этом диване». Хотя это Бай наверняка уже сделал. «Вот черт, верните мне мою мебель!»

Бай фыркнул:

– Осчастливить? Боже, нет, я не могу сделать ее счастливой. Даже за тысячу лет.

Айвен в изумлении вытаращил глаза:

– Не понял? Она с тобой вроде развлекается в свое удовольствие. Я имею в виду, она смеется, и все такое… Я сам слышал.

Бай отмахнулся:

– Она не будет счастлива, пока не воссоединится с остальными родственниками. С остальными Драгоценностями. Они – больше, чем просто труппа, или спортивная команда, или даже семья. Подозреваю, тут не обошлось без генной инженерии.

Айвен наморщил нос.

– Ты подозреваешь, что у них нечто вроде сверхчеловеческого группового разума по-цетагандийски?

– Нет, тут другое. Мыслят они независимо, если судить по некоторым их спорам. Так, во всяком случае, рассказывала Риш. Что-то скорее более глубинное. Подозреваю, там задействовано что-то типа кинестетической обратной биосвязи. Это не так очевидно, когда она одна. Нужно видеть их вместе.

– Когда это ты успел?

– Выклянчил в Департаменте по делам галактики кое-какие записи их выступлений. Это… нет, не бросается в глаза. Но когда насмотришься вдоволь, замечаешь, что Драгоценности словно подпитывают друг дружку. А в одиночку Риш… нет, сказать «испытывает голод» не совсем верно. Не знаю, каким словом это определить… – Забыв о своей обычной вкрадчивой манере, Бай сощурился, пытаясь найти точную формулировку.

– Так в чем отличие?

Бай вытянул руку и сжал кулак, точно пытаясь ухватить нечто неуловимое.

– Риш вместе с Драгоценностями – женщина с бьющимся сердцем. Риш в изгнании – это как… женщина, в чьей груди сердечная мышца качает кровь.

Айвен задумался.

– Знаешь… я вообще не представляю, о чем это ты, Бай.

Бай потер лоб и усмехнулся:

– Ага, я тоже. Тебе все равно не мешало бы посмотреть эти записи.

– А Тедж там где-нибудь есть?

– Нет.

– А-а.