Механик вкрадчиво заметил:

— Иваныч, ты сейчас вокруг что наблюдаешь?

— Катастрофу.

— Считаешь, что она у нас последняя?

Василий задумался. Всякое может случиться. Впереди еще десятилетия подземного заточения. А предложение местных понятно. Оставить станцию рабочей. Правда, хватит ли для поддержания её работы народу?

— Кроме нас останется большая часть людей из карантина. Да и остальных вы в случае чего увезете уже в следующем году.

Фролов нахмурился. Что еще за намеки?

— Та-а-а-к. Считаете, что нам что-то угрожает?

Завлаб смотрела на него прямо и жестко:

— Пока мы не знаем, но не хотим рисковать еще одной станцией. Я и мои люди останемся расследовать ситуацию. Следующим летом мы будем готовы ответить вам.

Фролов задумался:

— Но все равно это риск. Хватит ли людей, и что вы будете есть?

Ким недоуменно вскинулась:

— А разве наш механик не рассказал вам, что большая часть оранжерей спаслась. У них замкнутый цикл. Они смогли вовремя закрыться. Жаль много персонала потеряли по глупости, разрешили им уйти к близким.

Фролов представил, как те бы сейчас себя чувствовали, и покачал головой. Так и так всем было несладко.

— Кто еще выжил?

— Несколько обособленных групп. И все внизу. Около биологического очистителя.

— Так, подождите, — Василий кинул на женщину-ученого недоуменный взгляд, — вы же утверждали, что он умирает.

Ким кивнула:

— Основной да. Но у нас отдельно находился исследовательский, для экспериментов. Он как раз в полном порядке.

— Ага, для небольшой группы людей его возможностей хватит. А вы все просчитали!

— Потому меня и выбрали на такую ответственную работу.

Василий не сдержался:

— Угу, только вот ваши коллеги умудрились убить несколько десятков тысяч людей и выключить из пояса крайне важную станцию.

Михалыч стукнул спасателя в спину:

— Не борзей, Иваныч.

Ким тряхнула головой, в ей голосе звякнул металл:

— Мы не снимаем с себя ответственности, командир. И обязательно расследуем обстоятельства произошедшего. Начальник закрытой лаборатории не имел право вести такие исследования. Я его знала лично. Он бы сам никогда не пошел на такой опасный эксперимент.

— То есть ему приказали?

— Скорее всего. Но нужно время. Да и нам следует исследовать вирус точнее.

Фролов живо обернулся к экрану:

— Вы уже занимаетесь этим?

Женщина важно кивнула:

— Разумеется. Не бойтесь, мы выделили отдельное помещение, и оно закрыто полностью. Люди туда не заходят. Исследования идут дистанционно.

— Ты чего, Иваныч, — прошипел в ухо механик. — Лина у нас девушка серьезная.

Фролов задумался, потом решился:

— Мне нужны все данные о спасенных у вас людях. Кто остается и, кто уезжает. И анализы на последних.

Ким живо ответила:

— Мы уже их готовим, командир. Так что вы решили?

— Я подумаю и посовещаюсь со своей командой. У нас принято в таких ситуациях решать сообща.

— Понимаю, это правильно. До свидания.

Экран погас, командир СпаСа повернулся к Михалычу:

— Что еще за сюрпризы ты нам приготовил?

Пожилой механик и одновременно член тайной организация «Сеть» деловито подал термос.

— Чайку? Он у нас особенный.

— Зубы не заговаривай.

Михалыч не спешил, сначала выпил половину чашки и только затем, поглядывая на кэпа,сделал заявление:

— К нам к концу лета перейдут недовольные режимом с двадцать третьей.

Василию даже нечего было сейчас ответить. Вечер сплошных сюрпризов.

— Ну ты и…

— Иваныч, может, чего покрепче?

— Доклады по очереди.

Они сидели в единственном теплом помещении Подкупольного пространства. Стандартный обогрев тут не работал. СпаС двадцать четвертой был меньше и выходил наружу реже. Вся жизнь их станции сосредоточилась внизу. А спасатели лишь катались к соседям и следили за обстановкой. Метеорологические сведения с каждой станции были крайне важны для остальных. И если даже станции особо между собой не общались, то такой информацией обменивались.

Валов начал первым. Он отвечал за погрузку и работу внешнего оборудования. И только в самом конце операции сядет за руль грузовика. Их отчего-то на СС 24 имелся избыток. Кавардак последних месяцев конца света, видимо, сказывался. Ходили слухи, что где-то на крайнем юге почти готовая станция в итоге оказалась не готова принять людей. Туда забыли доставить биологический очиститель. А без него нельзя было выжить. Так никто и не узнал, что стало с теми несчастными. По идее можно было прожить и на оранжереях, но заметно меньшему числу народу. А из умерщвленных позже создать биореактор.