Значит, просто сломать оружие недостаточно. Если там легко заменить ствол, ударник или повреждённый магазин, то неисправным оно признано не будет, и за ношение такого положена статья, как за полностью боевое. Даже если получится доказать, что стреляли из другого оружия, то за ствол всё равно дадут срок, пусть и меньше.

Но Лёха Коршунов знал, к кому обратиться, раз сразу попросил Седова помочь. Работа должна быть комплексной, не только с уликой, но и с деталями преступления.

Сам майор понимал, что хотел Коршунов на самом деле. Первым делом — не дать повесить на его брата убийство, с которым что-то сделать будет сложно, поэтому нужно убрать самые твёрдые улики.

Ношение огнестрела, особенно неисправного — не такая жёсткая статья, здесь уже появляется пространство для манёвра, да и расследует такое дело милиция, а не прокуратура. Если не смогут подтянуть Коршуна под убитого коммерсанта, то дальше будет проще, появится возможность как-то повлиять и на тех, кто подкинул оружие, и на тех, кто стрелял в коммерсанта, и на тех, кого заставили давать показания. Да и тех, кто стрелял, этот манёвр запутает.

Значит, надо действовать. С этими мыслями Седов вошёл в здание, поздоровался в дежурке со всеми и поднялся на третий этаж. Криминалисту Железнодорожного РОВД повезло, он единственный в городе, у кого была полноценная лаборатория, а не заставленный старой пыльной мебелью закуток, как бывало у остальных криминалистов. Даже раковина была, чтобы помыть руки.

Пожилой щуплый мужик с зализанными волосами сидел в засалившемся белом халате и писал с дымящейся сигаретой во рту, перед ним возвышалась горка справок. Стол чистый, но из-за обилия бумаг казалось, что на нём беспорядок. Ящик стола приоткрыт, внутри что-то лежало.

— Миша, здорово! — сразу окрикнул его Седов.

— Артём Сергеич, — у криминалиста Кацмана был густой баритон и чёткая дикция, как у ведущего новостей.

Кацман поднялся и оправил халат, потом вытер правую руку о полы одежды.

— Какими судьбами? Никак перевёлся сюда?

— Да иду мимо, смотрю — работаешь до сих пор, ёклмн, — Седов усмехнулся. — Дай думаю — зайду.

— Я тебя всегда рад видеть, дорогой товарищ, — Кацман хитро посмотрел на него. — Но ты ко мне без повода не придёшь, да же?

Криминалист повернулся к своим бумагам, а опер заметил стоящий на шкафу гранёный стакан и переставил его за микроскоп, чтобы Кацман его не увидел.

— Вот ты морда, — Седов поставил на стол пакет. — Не без повода, конечно, но повод — крепкая ведомственная взаимопомощь. Ты же старый аксакал, Миша, а у нас — пацаны работают, нихрена не знают, ничё не умеют. Подскажи по старой дружбе, а я вот — смотри!

Он поставил на стол бутылку коньяка.

— Меня ещё отец учил, — Кацман уставился на неё. — Миша, говорил он, не надо быть самым умным и самым полезным, никогда не доводи ситуацию до того, чтобы стать незаменимым. В колхозе больше всех работала лошадь, но председателем она так и не стала. Вот и ты будешь пахать, как лошадь. А я вот его не послушался, вот ко мне со всего города и идут в любое время дня и ночи. Но в такие моменты, — он взял бутылку коньяка и постучал по ней ногтем, — я бываю рад, что полезен. Ну и что у тебя?

— Да смотри, изъяли тут, — Седов достал из пакета самопал. — У нас парнишка работает, но он ноет — экспертизу надо, да в главк отправлять, так, мол, не скажу. А вот ты посмотри своим намётанным взглядом, подскажи — эта байда может стрелять или нет?

Самопал этот — самоделка, выточенный токарем для ограбления сберкассы, которое так и не удалось. Крайне грубая работа, больше напоминающая обрезок водопроводной трубы с деревянной рукояткой, чем оружие. Он лежал у Седова на всякий случай, и вот этот случай настал.

— Ты сам сказать не можешь? — Кацман с укоризной посмотрел на него.

— Да могу… да законы эти новые, об оружии, мать их, — опер начал загибать пальцы, — УК новый. Вообще, это светит на статью?

— Эх, ну смотри, какая очередь. На неделю минимум.

Криминалист наклонился и выдвинул ящик стола. Внутри лежали ножи, от небольших китайских выкидух и складничков до здоровенного тесака с ручкой, перемотанной изолентой. Ещё была граната с открученным запалом, сам запал, что валялся рядом, и два пистолета. Один похож на ПМ, но надпись гласила, что это ИЖ-79, и ТТ с биркой. Вот он-то и нужен.

— Этот не только проверить, — Кацман ткнул в тэтэшник, — этот ещё отстреливать надо, завтра причём. Торопят наши опера, вообще сегодня вечером хотели. А я его даже в руках ещё не крутил, некогда всё.

— А кто такой смелый, что тебя торопит? — спросил Седов.

— Филипёнок и Гантимур, повязали кого-то с ним, палку хотят срубить по-быстрому.

Филиппов и Гантимуров, значит. Одного недавно чуть не вытурили из органов, подбрасывал улики, другой был под следствием за взятку. Седов не поддерживал с ними знакомство, потому что точно знал, что у этих двоих рыльце в пуху. Хватало и нормальных ментов, с кем можно было выпить после работы, а от этих стоило держаться подальше.