В небольшом зале, куда Станислав Густавович привел Константина Павловича, уже сидело человек пять, но никого из присутствующих товарищ Жуков не знал. Однако он молча сел на указанное ему Струмилиным место, а через буквально полминуты в зал вошли еще три человека: товарищ Ворошилов, товарищ Калинин и товарищ Сталин — и первый секретарь Воронежского обкома понял, что с должности его снимать сегодня не будут. А вот произошедшее после краткой речи товарища Ворошилова его изрядно удивило: сначала товарищ Калинин вызвал двух, как выяснилось, биологов и вручил им ордена Красного Трудового Знамени «за выдающиеся успехи в деле проведения защитных лесонасаждений в засушливых зонах», затем какого-то металлурга из Магнитогорска наградили орденом «за внедрение передовых методов выплавки высококачественных сталей», следом орденом — уже орденом Ленина — наградили какого-то инженера из Горького (правда, товарищ Калинин в этот раз не сказал за что), и последним такой же орден Ленина получил сам товарищ Жуков. С формулировкой «за выдающиеся достижения в возрождении города Воронежа и других населенных пунктов области». Затем всех награжденных горячо поздравил сам товарищ Сталин — а после этого новых орденоносцев пригласили «на торжественный обед». За обедом товарищ Сталин поднял странный тост «за того товарища, благодаря которому все вы смогли продемонстрировать стране свои действительно выдающиеся достижения», а когда Константин Павлович, так не до конца понявший, что же тут происходит, пробурчал про себя «интересно, за кого это», его сосед за столом — тот самый инженер из Горького — наклонился к нему и тихо, едва слышно прошептал:

— Товарищ Сталин шутит, но в каждой шутке есть изрядная доля правды. И мы все здесь собрались, да и ордена получили за то, что помогли в чем-то Шарлатану. Насколько я знаю, вы же в области делали то, о чем Шарлатан попросил?

— А вы? — не удержался от вопроса товарищ Жуков.

— Я тоже. По крайней мере для вашей мебельной фабрики почти все станки у нас в ОКБ проектировали, а многие на нашем же заводе и изготовили. И не только для этой фабрики…

Когда награжденные покинули торжественный обед, Иосиф Виссарионович подошел в Станиславу Густавовичу:

— Ну, узнал у товарища Жукова, что хотел?

— Да я и раньше все знал, почти всё. Но вот некоторые детали… Я-то просто понять не мог, как человек, ничего не понимая в экономике, может организовать столь эффективно работающую экономическую систему.

— А теперь понял? — Сталин широко улыбнулся и, взяв трубку и набивая ее табаком, с любопытством поглядел на экономиста.

— Теперь понял. Одно слово: шар-ла-тан. Товарищ Жуков абсолютно убежден, что ты именно поручил мальчишке управлять восстановлением Воронежской области. Но мало этого, он даже не понял, что кассовый разрыв не у области образовался, а у горьковского КБО — но и это неважно. Интересно, он ведь даже не знает, какие именно предприятия КБО организовало в области и что конкретно они производить будут. То есть знает только о предприятиях, которые займутся производством ТНП…

— А что, там еще какие-то есть?

— Какие-то… Есть и еще какие-то, но и это не очень важно. А важно то, что ко всему этому сам Шарлатан, похоже, вообще не имеет отношения! То есть к экономике появления всей этой системы. Экономику ему просчитывает директор их централизованной бухгалтерии, и я лишь поражаюсь, насколько точно и полно они там все считают…

— А чему поражаться-то? Зинаида Михайловна, между прочим, была замначальника интендантского управления фронта, через нее весь Воронежский фронт топливом обеспечивался… то есть по Воронежу она еще и лично, можно сказать, заинтересована. И обстановку тамошнюю неплохо представляет, так что знает, что и как считать.

— Вот как считать, она знает, хотя с этими новыми формами для проведения расчетов… нужно бы их и во всех других местах начинать применять. А вот что считать… То есть по стройкомплексу все понятно: там просто воспроизвели систему, которая себя очень хорошо зарекомендовала в Горьковской области, ну, с поправкой на местность. И по предприятиям ТНП тоже в целом понятно, а вот с остальными…

— Ты уже четыре раза… или три сказал, что там и еще какие-то предприятия организовались. А поточнее можно?

— Поточнее очень долго рассказывать, но если кратко, то в области горьковчане организовали два десятка заводов, артельных заводов, которые ни к ТНП, ни к стройиндустрии прямого отношения не имеют. Сами по себе заводики вроде и крошечные и конечную продукцию, можно сказать, не производят — но они изготавливают разные узлы и детали для других заводов. И в Ельце теперь, например, скоро заработает завод по выпуску экскаваторов. Небольших, по типу тех, что в Коврове разработали в качестве навесных для владимирских тракторов, но теперь это будут отдельные машины, а не навесные — и вот с ними… один такой экскаватор на тракторе обеспечивает за час сырьем производство более десятка тысяч кирпичей на артельном кирпичном заводе, два — дают полную загрузку цементной печи производительностью на сто тонн в стуки. А три таких экскаватора за те же сутки готовят котлован для постройки дома на двадцать семь квартир. Но и этого мало: по области с десяток таких маленьких заводов изготавливают, точнее могут изготавливать все вместе за день два-три специализированных станка для такого экскаваторного завода, для еще какого-нибудь машиностроительного завода… за год уже выстроенные производства обеспечат станками строительство уже двух больших и именно машиностроительных заводов. И вот кто-то просчитал необходимость именно этих заводиков, просчитал структуру их кооперации… а еще в Ельце к новому году заработает завод по выпуску систем автоматизации опять-таки для промышленности. Хотя по документам он вроде будет должен автоматику для лифтов в домах делать.

— Ну, насчет автоматики — это точно Шарлатан, он это любит.

— Он знает, как из реле автоматы собирать, а как все детали производить…

— Я понял, что именно ты не понял. А там все просто: мальчишка рассматривает промышленность… всю экономику рассматривает как еще не изготовленный автомат. Который нужно изготовить и отладить. Он действительно не знает… наверное не знает, как делать все эти реле и эти, как их, герконы. Но знает, какие именно реле нужны чтобы автомат заработал как ему нужно, примерно знает. И просит других людей ему эти герконы сделать. Да, просит он так, что люди ему отказать не могут, методами, как ты верно заметил, совершенно шарлатанскими просит. А потом теми же методами он уговаривает… вынуждает других людей ему этот автомат из этих деталей собирать. А затем он просто смотрит как этот автомат работает и решает, как его работу подправить. А затем… Я прочитал ту его брошюрку, которую он для ваших курсов написал, мне там одно место понравилось, под названием «расчет минимально необходимого воздействия». Так вот, затем он просто оказывает это минимальное воздействие. Я интересовался у товарища Келдыш, Людмила Всеволодовна сказала, что для проведения нужных расчетов будет необходимо всю страну за арифмометры посадить на пару дет. А он — он как-то все в голове успевает просчитывать. И иногда, конечно, ошибается — но он заранее и на такие ошибки тоже рассчитывает, поэтому почти сразу их и исправляет.

— Ты хочешь сказать…

— Я сам скажу что хочу сказать. Мальчик у нас получился очень неглупый, но для него вся наша страна — это автомат, который сломали злые дяди. Но он его не восстанавливает в исходном виде, ведь прошло много лет и наука с техникой далеко вперед шагнули. И он просто придумывает, как на новой базе восстановить — а, возможно и улучшить — прежние функции системы. Для него это просто игра, игра ума — однако играет он… в правильную сторону. Сам играет, один — но так как ему всего тринадцать, он понимает и то, что своими силами он свою задачку не решит. И бессовестно, по-шарлатански, использует в своей игре других людей. Но пока у него результаты получаются не сильно хуже, чем у твоего Госплана, мы ему и дальше так играть позволим. А вот потом, когда его игра закончится…