Главной изюминкой той дегустации в итоге оказался не бекон, а девицы, ради охмурения которых всё это было организовано.

В итоге и бекон пошел на ура и с девицами всё склеилось. Да еще так, что в итоге у меня получился полнейший полугодовой вынос мозга.

Ту девицу кстати звали Софией. С тех пор у меня на это имя не совсем адекватная реакция. Сразу же чего-то начинает хотеться.

Несмотря на полубессонную ночь, я утром поднялся свежим как огурчик и после легкого завтрака отправился в деревню.

У меня перед ответственными мероприятиями часто с утра не бывает аппетита, зато потом наступает форменный жор. Когда и почему так происходит мне не ведомо, но сегодня было именно так.

Тем более, что Серафим уже пришел с первыми результатами разведки.

Даша Новосёлова не даром считается любимицей деда, большака этой семьи. Она попросила зарезать свинью, свинина предыдущего забоя закончилась, и дед тут же взял под козырек.

Тем более, что это была одна из немногих семей деревне, где мясо не переводится даже летом.

Приказ начальства — закон для подчиненных. И отказать Серафиму Новоселовы конечно не посмели. Грудинка у них была по мнению моего заготовителя именно такой как требовалась. Поэтому он сразу пришел ко мне.

Позавтракав, я вышел к нему.

— Барин, у Новосёловых есть свежая грудка, такая как вы говорили. Вчера свинью забили, Дашка попросила.

— Ну что же пойдем посмотрим.

Новосёловская грудка мне очень понравилась. Она на первый взгляд была почти идеальной, мясо и жир почти пополам и вес наверное не меньше четырех килограмм.

Новоселовский большак свой товар показывал лично и похоже не расстроен, что барину потребовалось для чего-то его грудинка.

Человек он уважаемый и возраст вполне подходящий, поэтому я решил к нему обращаться пусть и на ты, но по имени отчеству.

— Тимофей Ильич, продашь мне свою грудинку, уж очень она мне приглянулась?

Старик довольно усмехнулся в своё шикарное мужское совершенно седое украшение и собрав в кулак бороду ответил:

— От чего же, барин, не продать, продам конечно. Деньга она лишняя никогда не бывает. А грудинки, если кому захочется, я найду где взять. Вон, — старик махнул в сторону хлева, — там есть кого резать хоть завтра.

— Хорошо, скажи своим пусть взвесят, я сразу же заберу, — в сарае где висело мясо, которое было развешено чтобы правильно дозревало, я сразу же приметил безмен и более современные коромысловые весы с рядком различных гирь, на которых четко были видны клейма.

— Как скажешь, барин.

— По пятнадцать копеек фунт пойдет? — в Калуге, со слов Степана, в мясных рядах свинину продавали по цене до двенадцати копеек. Пятнадцать копеек с его слов, это только когда летом относительный дефицит и очень, очень отборное мясо.

— Пойдет, барин, кто же откажется от такой цены. Тут, — старик прищурился, — одиннадцать фунтов будет не меньше, а то и все двенадцать. Дашка, — позвал он любимицу, которая крутилась где-то рядом.

— Что, дедуня? — как из под земли выскочила девица.

— Наладь-ка быстро весы. Барину надо грудинку взвесить.

Пока Дарья налаживала весы, её дед пару раз попробовал кусок на вес и внимательно посмотрел на срез.

— Серафим сказал, что в самый раз будет грудинка, где мясо тянет на половину. Вот тут, барин так и будет.

Намеченная для меня свиная грудинка действительно потянула почти ровно на двенадцать фунтов.

— Рубль семьдесят пять, барин, — быстро в уме посчитал старик.

— Тебе как живыми деньгами или списать с оброка?

Старик похлопал себя по карманам добротной кожаной куртки с большими накладными карманами. Здесь в!9 веке такую деталь гардероба я вижу впервые.

— Так это, барин, все равно что из одного кармана в другой переложить. Лучше с оброка списать. Это как ни как больше половины будет с одной души.

Старик похлопал себя по карманам добротной кожаной куртки с большими накладными карманами. Здесь в 19 веке такую деталь гардероба я вижу впервые.

— Так это, барин, все равно что из одного кармана в другой переложить. Лучше с оброка списать. Это как ни как больше половины с одной души будет.

Я позвал Серафима, который на пару с Андреем ожидал моего вердикта.

— Заверни мясо в ткань, — для этого Пелагея специально дала большой чистый холст, — и иди. Отдашь Пелагеи и жди меня.