Пелагея заулыбалась и увереннее расположилась на стуле.

— Я вот смотрю на Авдотью и вижу, что она, что пятое колесо в телеге, тяготится своим нынешним положением, да и откровенно говоря не вижу я её места. Да вот куда её отправлять, ума не приложу.

— А ты её, барин, замуж выдай.

— Это как? — я даже растерялся от неожиданности.

Подобное мне и в голову не приходило. Авдотья по любому человек и так распоряжаться чужой судьбой я еще не научился.

— У нас на деревне есть вдовец Никодим. Мужик он еще крепкий, живет один. Сын у него холостой, отходничает в Калуге, говорят сапожничает там хорошо.

— И что этот Никодим возьмет Авдотью в жены?

— Возьмет. Андрей слышал, что он говорил об этом как-то на деревне.

В этот момент мне пришла в голову интересная мысль. Степан слуга хороший и верный, но я же не слепой и вижу, что он тянется к своей семье и ему трудно быть при моей персоне постоянно.

— Андрею твоему двадцать и он грамотный, — уточнил я.

— Он барин не просто грамотный, а уж очень охочь до этого дела. Книгу видит, глаза сразу загорается.

— А жене его сколько, Анфисе, если не ошибаюсь?

— Девятнадцать, а ребёночку полгода. Саввой назвали, как мужа моего покойного, — Пелагея вытерла набежавшую слезу.

— Вот мне какая мысль в голову пришла. Но сначала зови Авдотью.

Сегодня вечер какой-то странный получается. Слуги все наверное в очереди стоят за дверью.

Авдотья пришла очень быстро и встала передо мною, опустив голову и теребя край платка.

— Авдотья, слышал, что есть кандидат в женихи тебе.

Авдотья неожиданно для меня не смутилась, а подняла голову и прямо посмотрела мне в глаза.

— Никодим мужик хороший, староват конечно. Да мне, барин, выбирать не приходится. Велите, пойду за него.

— Это как-то не совсем, велите, — такой поворот дела меня не очень устраивал.

— Меня в жизни любили три человека, покойная матушка, суженый мой, отданный в солдаты и сгинувший там и ваша матушка. Их я тоже любила. Никодим говорит, что обижать меня не будет, примет в любое время и под венец сразу же поведет.

— Хорошо, так тому и быть.

— Я тогда, барин, завтра утром и уйду.

— Я перед тобой с Поликарпом разговаривал, он тоже попросил отпустить его. Ему я сказал, что всегда приму с просьбой или с жалобой. Тебе говорю тоже самое.

— Спасибо, барин, благодарствую.

— Хорошо, Авдотья, ступай.

Пелагея стояла у дверей во время разговора с Авдотьей и когда та вышла, вопросительно посмотрела на меня, ожидая продолжения разговора о сыне.

— Хочу твоего сына взять в камердинеры. Степану смотрю тяжело стало постоянно при моей персоне находится. Что скажешь?

— Не пожалеете, барин, — Пелагея в пояс поклонилась.

— Так что, завтра утром перед завтраком жду его. И пусть свою Анфису тоже приводит. Она пока у тебя помощницей будет, а там посмотрим.

Я встал и прошелся по столовой, подошел к окну.

Уже практически наступила ночь и за окном стояла непроглядная темень.

«Когда появятся деньги, на усадьбе надо будет сделать уличное освещение. Поставить везде газовые фонари», — подумал я и вернулся к столу.

— Пелагея, я считаю господина управляющего вором и у меня уже есть тому доказательства. Скажи, а ты, голубушка, не замечала ничего подозрительного?

— А как же замечала, только мне все больше последнее время казалось, что хозяин он никчемный. Но он до недавней поры меня не трогал, потому и гнала от себя… — махнула рукой.

Почему Пелагея молчала мне было понятно, рассказ Никифора многое объяснял.

Несмотря на усталость мне не спалось. События дня несколько раз прокручивались в голове, я невольно снова и снова анализировал их и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: какой я молодец.

Правда был один момент который тревожил меня. Неужели у нашего управляющего нет никаких подручных?

Семен Иванович был человеком свободным, из московских мещан. Служил в Москве, рекомендации при поступлении на службу батюшке были представлены хорошие. Семья, жена и дочь, осталась в Первопрестольной. К ней он ездил примерно раз в три месяца на неделю.

В нашей усадьбе управляющий жил одиноко, постоянного слуги у него не было, при необходимости просил у родителей кого-нибудь из дворни. Все делами в имении делал сам.

Что-то подсказывало мне, что у нашего управляющего должны быть неизвестные мне подручные и что он наверняка занимается еще какими-нибудь темными делишками.