Разве что я. Иногда.

— Ладно, — куда мягче хлопнул рыжеволосый по подлокотнику, — Наблюдатели вроде кончились. Давайте займемся кое-чем интересным, пока ждём вестей…

Интересное оказалось очень интересным. Когда оно вошло, точнее, когда его втолкнули в залу, где мы такие важные волшебники, пираты и прочие гастролеры сидели за открытым столом, то у меня печеный морской карась изо рта чуть не выпал. Интересное выглядело как слегка побитый, слегка подержанный в плену и… чего уж греха таить, сильно ограбленный купец по имени Эпикреней, судорожно прижимающий к своей груди большую бутыль, заполненную прозрачной зеленой жидкостью!

Этого в планах точно не было. Особенно в моих. Важнейший элемент моего личного будущего благосостояния сейчас, трепеща от ужаса, пялился на Адмирала, вместо того чтобы поить моим абсентом богатых золотом королей севера!!

Даже я тут не выдержал, встав с места.

— Эпикреней, — сердито проговорил я, не особо сдерживая голос, — Вы меня сильно разочаровали!

Это не могло не привлечь всеобщего внимания, вызывая единственно возможную череду событий, по итогу которой Адмирал и его маги узнали о моем маленьком алкогольном бизнесе, ради которого я (к вящей радости Аюшанка Смоллдабрука по прозвищу Живая Нога) и старался сохранить хорошие отношения с пиратским архипелагом. На будущее. В ходе объяснения Ледяная Голова понял, что пленившие купца пираты не врали, как и сам Эпикреней, и у него в бутыли действительно концентрат суперэлитного, невероятно дорогого, чрезвычайно особого алкоголя. Слово за слово, купцом по столу (в смысле нашли табуретку и посадили на неё бедолагу) и вот Джо, под удивленными и опасливыми взорами общества и под восхищенное курлыканье ассистирующего ему Аюшанка, делает абсент.

Много абсента. Присутствующие клянутся, что если мы с купцом потребим первые и не загнемся, то они «выпьют это пойло, чем бы оно ни было».

Что же, не самый худший способ провести время. Да, я попал на целую бутыль «сверхценного» пойла, но зато получилось безо всяких проблем отжать себе самого купца, когда приведшие его матросы подтвердили, что корабль, на котором взяли Эпикренея, был его собственностью. У человека не осталось совершенно ничего, так что, за мои услуги бармена, Аркада Порта всего лишь потеряла одного немолодого полотёра. Я понятия не имел, что дальше будет, но… почему бы не взять то, что так плохо лежит?

— Большое вам спасибо, волшебник! — дрожащим тоном произнес освобожденный купец, которого посадили рядом со мной, — Не знаю, что со мной было бы дальше…

— Ну, мы тоже не знаем, что будет дальше, — рассудительно «успокоил» его Шайн, — Возможно, нас троих скоро убьют. Возможно даже не сразу. Возможно, купец, тебе было бы лучше вообще не выжить в море…

— Не слушай кота, — посоветовал я бледному как смерть бывшему пленнику, — Он, конечно, правду говорит, но не всю. Давайте лучше посмотрим, как справятся с абсентом местные луженые глотки…

Обладатели глоток вовсю пялились на своего предводителя. Тот, как раз потому, что я не уследил, сейчас вдумчиво досасывал литровый кубок чистого горького абсента, который ему набулькали, пока уже принявшие свои маленькие порции мы с Эпикренеем, рассаживались за столом.

Тишина была полная. Я был слегка в ужасе, Эпикреней решил помереть самостоятельно, даже не закусив, а остальные находились то ли в шоке, то ли в восхищении своим предводителем, глядя, как тот оприходует внушительнейшую порцию странной на вид и запах дряни. Да еще так, медленно и со вкусом.

Оказалось, что первоначальный расчет сидевшего рядом со мной купца, оказался прав — абсент нужно было везти северянам. Кастрей шон Баррак, усадив литр зеленого напитка, долго молчал, жуя губы и поглядывая по сторонам, а потом скупо (очень скупо!) улыбнулся, просипев:

— Крепко, горько и горячо! Великая вещь!

И, разумеется, улыбка стала кривым оскалом, пока он наблюдал, как остальные застольщики, кривясь и морщась, пробуют дивный напиток. Один только Живая Нога, вдув чуть ли не столько же, сколько Адмирал, начал пожирать меня глазами с нехорошим видом. Кажется, он задумал добыть рецепт…

Тем временем, совершенно недалеко от нас, происходило множество странных дел. Странных, опасных… и неимоверно подлых, особенно по отношению к по детски наивным морским волкам, привыкшим трудолюбиво резать мирных торговцев.

Кто-то, протянув дрожащую руку к найденной в укромном месте прекрасной женщине, разражался проклятиями, когда видение рассыпалось на его глазах. Кто-то чувствовал сначала нежное тепло скрытой под тонкой тканью кожи, а затем — острую сталь лишь чуть-чуть не успевшего за ним конкурента. Кто-то прибегал к стали куда раньше. Кто-то, услышавший что-то не то от кого-то смутного в таверне, и вовсе ничего не искал, а прятался среди скал, в ожидании, когда мимо пронесут добычу.

Пока мы сидели и пили абсент, пиратская кровь текла и текла, её поток становился всё больше и больше… но об этом не знал почти никто. Рассыпанные по Тихийским островам команды понятия не имели о том, что происходит на соседнем острове. Они искали, они сидели в засадах, они ссорились, они подозревали. Каждый другой стал конкурентом.

…а если не стал? А если капитан держит свою команду в железном кулаке? А если он нашёл слова, способные сплотить отчаянных морских волков, дать им веру в то, что каждый получит свою долю?