Каждое слово дается мне с огромнейшим трудом. Мне сложно смотреть ему в глаза. Куда угодно, только не в глаза. Пара пуговиц у воротника не застегнуты, на запястьях манжеты. Татуировок не видно. Почему меня это так волнует?

– Я же сказал: поговорить, – на лице ни единой эмоции.

– О чем? – не понимаю.

– О нас, – и это звучит так…так… будто мы утром повздорили, и он решил помириться.

Усмехаюсь, поднимаю взгляд и, не сдерживая улыбки, выдаю:

– А “мы” были? Ты что-то путаешь, – отворачиваюсь, закусив щеку.

Был только секс. И ничего больше.

– Я должен все объяснить, – глухо звучит его голос.

Снова смотрю на него.

– Ты ничего мне не должен. Не вижу смысла говорить “ни о чем”, пустая трата времени, – и начинаю листать какие-то первые попавшиеся бумаги, совершенно не соображая.

– Я должен был все объяснить тебе тогда, – он поднимается и склоняется над столом, накрыв мои пальцы своими горячими ладонями. Меня словно током пронзает, до боли. Вздрагиваю. Отдергиваю руки. Дыхание сбивается, а сердце несется галопом в самую пропасть.

– Мне ничего от тебя не нужно было, ни тогда, ни тем более сейчас. Меня моя жизнь устраивает полностью! – выпаливаю слишком быстро, что он замирает напротив меня и впивается взглядом, который я не могу выдержать.

Уходи! Уходи! Молю мысленно. Но куда там!

– Ждана Владимировна? – в кабинет стучат и заглядывает Лиза. Мы одновременно смотрим на нее. – Ой, извините.

– Что-то срочное? – спрашиваю, надеясь на то, что мне нужно куда-то бежать. Мне нужно сбежать.

– Нет-нет, – отвечает помощница и сразу же скрывается за дверью.

Вадим возвращает свой взгляд ко мне.

– Владимировна? – его бровь выгибается дугой.

– А что не так?

– Помнится, ты была Игоревной.

– Все, что было раньше, там и осталось, – отвечаю коротко. И мысленно добавляю: ты – тоже.

– Ладно. Хорошо, извини, я не хочу тебя пугать и давить…

– Тогда просто исчезни, – прошу его.

Сощуривает взгляд.

– Я должен был так поступить. Я не хотел тебя бросать.

Смотрю на него. Внутри все обрывается, все нервы оголяются. Мне так хочется быть сильной, но он все рушит, все ломает.

– Ждана, – морщится, будто ему больно вспоминать. Знал бы он, как больно мне было, как я справлялась, расплакался бы. – Иначе тебя не оставили бы в покое.

Меня прорывает.

– И ты из-за этого побежал жениться? – усмехаюсь, а у самой слезы закипают в глазах. – Ты издеваешься? Ты женат! И у тебя растет дочь. О чем мы сейчас говорим? – вскидываю руки. – О чем? Ты же сразу сказал, что ничего не обещаешь мне, так и вышло. Я не виню тебя абсолютно ни в чем. Просто вспоминать не хочу. А теперь проваливай, Ковалев. Я очень надеюсь, что мы с тобой не увидимся. Никогда.

– Объяснения тебе мои не нужны, – наконец до него доходит.

– Нахрен мне твои объяснения, – выпаливаю зло.

– Ты изменилась, – все еще внимательно меня разглядывает, и этот его спокойный тон…

– Учителя были первоклассными, – отвечаю устало. Все, мои силы меня покинули. Держусь на каком-то долбаном резерве. Не упасть бы.

– Ждана…

Я подскакиваю с кресла и чуть ли не бегом лечу к двери, распахиваю ее и зло смотрю на нежеланного гостя:

– Убирайся, – говорю тихо. – У тебя хорошо получается исчезать. Повтори фокус.

Он, крутанувшись на пятках, медленно подходит ко мне и останавливается слишком близко. Я чувствую его запах. Все мое существо напрягается от его близости. Мурашки прокатываются вдоль позвоночника. Я надеялась, что забыла, как он на меня действует. Но я вся будто жду, не то, когда он уйдет, а когда коснется меня. Что со мной такое? Ненормальная!!! Он бросил, он женат!!! Пусть проваливает.

– Я уйду, – говорит тихо. – Но мы договорим, когда ты немного успокоишься и… – делает паузу, что мне приходится посмотреть на него. – Тебе нельзя отказываться от сотрудничества с моей компанией, это вызовет лишний интерес у Гурова.

– Я выхожу замуж за него, оставь меня в покое, – делаю последнюю попытку.

– Ты счастлива? Ты его любишь? – чуть приближает свое лицо к моему.

Его глаза так близко. На переносице появилась морщинка. Он часто хмурится, наверное. И губы… Мне становится тяжело дышать. Все внутренности скручивает.

– Да! – отвечаю, чуть помедлив. И это моя фатальная ошибка. Хочется застонать в голос, потому что он только этого и добивался.

– Не верю, – улыбается так, будто разговаривает с глупым ребенком. В его глазах что-то сверкнуло. На мгновение.