Поцелуи достигают ключиц. Искры концентрируются внизу живота, они так сильно жгут, что приходится раздвинуть ноги и обнять Савелия крепче.

Неподалеку останавливается машина, хлопают двери. Детские крики действуют как сигнал «Стоп», и мы резко отшатываемся друг от друга. Я судорожно хватаю ртом воздух, тру влажную шею. Натягиваю капюшон на голову и съезжаю вниз по сиденью.

— Простите, — бормочу. — Я, видимо, спятила. Не принимайте на свой счет.

Наши глаза на миг встречаются. У Савелия они темные, какие-то особенно внимательные. Он абсолютно серьезен, а у меня почти тахикардия. Понятия не имею, о чем он думает, но кажется, игнорирует каждое мое слово.

— Александра, — для начала напоминает мне мое имя. Причем так его произносит, словно ласкает в интимном месте, и я закидываю ногу на ногу. — Я вот думаю: а на хуя нам с вами это стрельбище?

Мои брови взлетают вверх.

Савелий продолжает:

— Я предлагаю....

— Да. Давайте, — перебиваю поспешно. — Я за.

Что бы это ни значило.

Он кивает. Машина трогается.

— Дайте мне две минуты. Я покажу одно место.

— Ваши любимые кусты у дороги?

Он слегка улыбается.

Мерс противно пищит, требуя, чтобы водитель пристегнулся, но Савелий с полминуты то ли не слышит, то ли игнорирует. А я так смущена и возбуждена, что не смею сделать ему замечание. Когда со мной такое было?

Вырулив на трассу, он наконец пристегивается. Одновременно выжимает газ, и машина ускоряется. Деревья мелькают по обочинам, а потом и вовсе сливаются в сплошной фон.

Мы явно превышаем. Мы превышаем на лишение. И я улыбаюсь! Моё сердце колотится так, что в ушах шумит. Вкус Савелия у меня во рту.

А еще жвачки словно стало больше.

— Она у вас или я ее проглотил? — спрашивает он, словно читая мысли.

Это все, что он сказал мне за это время.

Я аккуратно убираю жвачку в салфетку.

— Украла, видимо. Сорри.

— Будете должны.

Через несколько минут мы сворачиваем в сторону густой рощи. Указателя нет, и дорога пустая. Едем по гравийке, пока слева не появляются, словно из воздуха, кирпичный забор и трехэтажные домики гостиничного комплекса. Вдали звучат выстрелы.

— Там дальше поле и частное стрельбище, не переживайте. Тут безопасно.

— Я поняла. Хорошо.

Савелий показывает охраннику пропуск, и шлагбаум поднимается. Мы паркуемся на специальной площадке.

Он обнимает меня за талию, пока ведёт по тропинке.

А потом мы заходим в гостиницу.

— Нет, мы не планируем оставаться на ночь. Регистрируйте только на моё имя.

Моё сердце так сильно колотится, что слова Савелия я слышу словно через пелену. Краски фойе сливаются. Если меня прямо сейчас попросят закрыть глаза и указать, где диван, а где лестница, я растеряюсь, хотя смотрю на них в упор. В моей жизни обычно не бывает столь неоднозначных приключений.

— Да, пострелять приехали.... Ага, я бронировал. Вещи бросим и... По обеду чуть позже сориентирую.

Какой спокойный у него голос.

— Вы уже были у нас? Провести экскурсию?...

— Не надо, спасибо.

— У нас новый спа-комплекс. Хотите....

— Нет.

Я улыбаюсь проскользнувшей в тоне Савелия резкости.

Еще чуть-чуть, и сердце выпрыгнет из груди. Часть меня в таком ужасе, что перед глазами плывет. Мое белье настолько влажное, что мне некомфортно идти.... Не помню, случалось ли со мной подобное раньше хотя бы раз.

Савелий берет меня за руку и ведет к лестнице. Пальцы переплетаются, пока мы поднимаемся на третий этаж, и я не знаю, есть ли на свете что-то романтичнее.

Длинный узкий коридор.

Савелий наклоняется и целует меня в щеку, шею. Я сжимаю двумя руками его большую ладонь. Мы касаемся губ друг друга. Идем дальше, улыбаемся.

Он прикладывает карточку, и она... не срабатывает. Ещё раз — и ничего.

— Ну нет же, — сокрушается Савелий искренне, и мне смешно.

Приходится сосредоточиться. На третий раз дверь поддается.

Мы заваливаемся в крошечный номер, половину которого Савелий занимает одним своим присутствием. Вторая половина — собственно, кровать.

Едва дверь закрывается, он обнимает меня за талию, а я не могу удержаться и дотягиваюсь до его затылка. Савелий не пахнет так ошеломительно, как обычно, лишь кожей, чистотой и незнакомым средством для бритья, но мне все равно нравится.

Я дарю ему ободряющую улыбку.

Он усмехается и склоняется ко мне. Чудовищно сутулится, все же разница в росте, и я приподнимаюсь на кончики пальцев, чтобы ему было удобнее целовать. Касание губ рождает новый поток жара. Вдох-выдох. Кожа покрывается мурашками. Мимолетные улыбки, как будто оба почувствовали, как ужалило током. Ещё. Скорее.