— Вы скажете Ваху, что оформили дарственную на своего ребенка.

— На какого ребенка? — засмеялся Виктор. — У меня нет детей.

Инга таинственно улыбнулась и спокойно сказала:

— У вас есть ребенок, Виктор Владимирович. Мальчику скоро исполнится пять лет, и проживает он вместе с мамой, в городе Бабаево, Вологодской области.

Неизвестно, чего он испытал больше в эту минуту: радость от неожиданного сообщения или страх по поводу ее осведомленности? Вот почему Люда не стала поступать в университет. Она бросала его, будучи беременной. Значит, поставила на нем крест, раз до сих пор не подала о себе весточки. А он возьмет да и подарит ее ребенку квартиру в Санкт-Петербурге.

— Мы можем оформить дарственную, а еще лучше завещание (меньше волокиты), прямо сегодня.

Она умеет подслушивать чужие мысли!

— Ну, скажу я ему про дарственную, а что дальше? Он все равно будет требовать денег.

— Это сколько угодно. Вешайте ему лапшу на уши.

— Да уж было дело…

— Скажите, например, что у вас имеется свидетель, который может подтвердить, что с Вахом пять лет назад расплатился некто Зуб.

Она знала хозяина Алекса?

— Но у меня нет никакого свидетеля, и я понятия не имею, как Зуб договорился с моим кредитором.

— Я тоже понятия не имею, но это не важно. Надо немного блефовать, а свидетель всегда найдется, еще и не один. Зуб вам лично сказал, что расплатился. Стойте на этом до конца.

— Уговорили, — выдавил он из себя улыбку, а потом переспросил: — У меня действительно есть сын? Надеюсь, это не блеф?

— Мы обязательно с вами выпьем по этому поводу, — пообещала Инга, — когда сделаем наши дела. Нотариус уже заждался…

Нотариальная контора оказалась совсем рядом. Они подъехали туда на его машине. Их действительно ждали. Мало того, бумаги уже были оформлены.

— Почему завещание? — поинтересовался Виктор. — Мы говорили о дарственной.

— Для дарственной потребуется много бумаг, — вмешался нотариус, мужчина средних лет, с крупной, потной лысиной, которую он то и дело вытирал носовым платком, как посудомойка супницу.

— Завещание никогда не поздно переписать, — подмигнула Инга, — а с дарственной все куда сложнее.

После того как он поставил свою подпись, Виктор подумал о смерти. Странно, что ему, тридцатидвухлетнему парню, приходится составлять завещание. А может, здесь какой-то подвох? Но подвоха он не чувствовал. Инга отдала ему копию свидетельства о рождении Андрея Викторовича Чернобровкина. Людмилина фамилия. Парень родился в октябре девяносто четвертого года. А Людка сбежала в марте. Значит, была на втором месяце. Поэтому он ни черта не заметил. Так от кого же ждать подвоха? Кому теперь выгодна его смерть? Четырехлетнему Андрейке?

Он на время успокоился, пока не возникло новое подозрение. А вдруг копия липовая? И нет в помине никакого Андрея Викторовича, а есть только Инга, которая, по всей видимости, умеет блефовать, да еще ее хозяин, которого так боится Вах.

— Каким напитком отпразднуем сделку? — прервала его мысли девушка.

Они уже подъезжали к дому, и Виктору показалось, что Инга задремала. Всю дорогу она сидела с закрытыми глазами, крепко сжимая в руках сумочку.

— Может, махнем в ресторан?

— Думаю, рановато. И потом, я не одета для ресторана. Лучше будет, если мы выпьем у вас дома. — При этом она как бы случайно коснулась его руки, сжимавшей рычаг переключения передач, и Виктор почувствовал, как кровь запульсировала в висках.

«Пусть я прошляпил квартиру, зато будет о чем вспомнить! Такие цыпочки на дороге не валяются!»

Они сошлись на ломбардийском пино нуар и бургундском алиготе. Виктор предпочитал напитки покрепче, но сделал уступку даме.

Между тем дама приказала откупорить обе бутылки и выпить на брудершафт. Ему нравилось, что она берет инициативу в свои руки, потому что всегда чувствовал себя скованно в обществе женщины, а тем более иностранки.

— Мне — черного, а себе — белого, — продолжала распоряжаться Инга. — Потом поменяемся бокалами. Люблю мешать цвета. Так скорее пьянеешь.

Она стояла возле окна, и пино нуар в ее бокале, казавшееся густым и черным, будто вспыхнуло на свету, как вспыхнуло рубиновое кольцо на безымянном пальце девушки. Впрочем, его не волновали ни кольцо, ни оттенок пино нуар и ни пустословие Инги. Ведь предстоял долгий и томительный поцелуй, и не только…

— Виктор, вы сегодня совершили благороднейший поступок. Не всякий мужчина решится отписать квартиру незаконнорожденному сыну, которого и в глаза не видел. Ради бога, не ищите в моих словах иронию! И оставьте подозрения. Можете прямо сейчас вызвать Люду на переговоры. У меня есть телефон переговорного пункта.

Он подумал о кассете, на которую продиктовал звуковое письмо. «Я в отчаянии, Люда!» Теперь положение казалось ему не таким уж отчаянным.

— Успеется, — ответил Виктор и представил, как Инга прижимается коленками к его бедрам, принимая в свое лоно.

— Выпьем за вашего сына.

Поцеловались они довольно холодно. Она пресекла его страстный порыв.

— Теперь мне — белого, а себе — черного. И немного музыки. У тебя есть Моцарт?

— Что-то из «Женитьбы Фигаро», но в современной обработке.