Она бросилась к Марине. Первым порывом ее было повалить оставленную любовницу на пол и душить, пока та не забьется в конвульсиях. Но Марина учла этот вариант, в ее сумочке хранились не только важные бумажки.

— Я ведь просила тебя не рыпаться!

Дамский пистолет в руке незваной гостьи остудил девичий пыл. Аида вернулась на свое место, отпила кофе и, глядя в потолок, спросила:

— Чего ты хочешь?

— Хочу продать тебе бумажки, только и всего, — пожала плечами Марина. — У меня, как всегда, финансовые трудности.

— Но ты же знаешь, мне не досталось из патрикеевского наследства даже дырявого зонтика.

— Остроумно. Да, меня удивило, почему ты поторопилась. Но подумав немного, я поняла, что это заказное убийство.

— Ты слишком много на себя берешь, — предупредила девушка.

— Знаю, — вздохнула та, — но кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Сколько ты хочешь?

— Сущий пустяк. Какие-то двадцать кусков. Я позвоню тебе завтра, в это же время. Постарайся выспаться.

— Со звонком возникнут трудности. — Аида окончательно успокоилась и смотрела теперь ей прямо в глаза, отчего Марина испытывала явные неудобства и постоянно ерзала на стуле.

— Какие еще трудности?

— Это не моя квартира. Больше я сюда не приду.

— Квартира Дениса, не так ли? Видишь, я могу потянуть ниточку дальше, но делать этого не стану.

— Потому что боишься, — усмехнулась девушка.

— Куда мне позвонить? На Волгоградскую?

— Там сейчас слишком много народа. Лучше дай мне свой телефон…

Марина заколебалась, а потом сдалась.

— Пиши! — Она диктовала свой телефон с гримасой неудовольствия на лице и на прощание предупредила: — Не вздумай улизнуть! За тобой следят.

В последних словах Марины Аида не сомневалась, иначе бы эта «Дохлая треска» никогда не вышла на оптическую фирму. Нет, «Дохлая треска» оказалась вовсе не дохлой, и не треской, а муреной!..

Она решила довериться Мадьяру, после того как Денис произвел окончательный расчет и они отбыли на квартиру Ивана. Для того чтобы у него лучше работали мозги в нужном ей направлении, пришлось сначала «потрястись» на старом, скрипучем диване, изображая дикарские танцы папуасов Новой Гвинеи.

— Настало время, Ванечка, отработать свои двадцать кусков.

Он лежал перед ней совершенно голый и еще никак не мог восстановить дыхание. Аида же успела накинуть халат и, перебравшись в кресло, закурила.

Ей пришлось рассказать все до мельчайших подробностей, вызывая подчас стоны ревности и скрежет зубов.

— Работа есть работа, — успокаивала она зверя, бушевавшего в нем. И Мадьяр терпел, сжимая от боли кулаки и прикрывая веки.

Потом он сказал:

— Не верю, что такой здоровый мужик помер от форменного пустяка!

— А в то, что он лежит на кладбище, веришь? И что этой сучке удалось немыслимое? Хуже всего недооценивать врага!

— А может, послать ее? — по простоте душевной предложил Иван. — Кто ей поверит?

— Кому надо, тот поверит. А послать ее можно, сунув в зубы двадцать кусков. Ты готов отказаться от своей доли в пользу голодающей Марины?

— Шутишь? Да я за двадцать кусков ей горло перегрызу!

— Вот и действуй, родной. А иначе — твои денежки под угрозой!

Позже они выработали план. Аида под видом сбора денег попытается выклянчить у «Дохлой трески» еще два дня. Иван же завтра с утра отправится изучать обстановку на месте. Через Татьяну Аиде удалось выяснить, что Марина по-прежнему проживает на ВИЗ-бульваре, в одном из домов Патрикеева.

Вечером следующего дня в доме на Волгоградской устроили прощальный ужин. Он был прощальным по всем статьям. Наталья Капитоновна отбывала «навсегда» в Сысерть, Макар с сыном — в Санкт-Петербург. Но всех удивил Хуан Жэнь. Он тоже прощался с домом.

Не успела Аида переступить порог, как китаец зазвал ее на кухню и, плотно прикрыв двери, сообщил:

— Госпожа, я хочу уйти.

— Конечно. Иначе придется завязать поясок потуже. Наследница не сможет тебе платить так, как раньше.

— Мне предложили очень выгодное место. Здесь, в городе. Новый господин платит в два раза больше.

— Он прослышал о твоих талантах?

— Он кушал в этом доме. — И Хуан Жэнь едва выговорил фамилию «Сперанский».

Аида вдруг почувствовала прилив ярости, но никак не выдала своего состояния, а лишь произнесла:

— Тебе повезло. Замечательное место. Надеюсь, не будешь нас забывать?

— О, госпожа! Я вас никогда не забуду! — китаец так расчувствовался, что опустился на колени и поцеловал краешек ее платья.