Шрифт:
Арктика наклоняет голову набок и еще сильнее давит на газ. Тоже бесится.
– Ты сказала, что я тебя противен…
– Авдеев, отвали!.. Пока я снова это тебе не сказала!.. Меня все устраивает.
Наши взгляды сталкиваются всего лишь на секунду. Похоже на то, как шпаги соприкасаются перед боем.
– Ань…
– Хватит! Если бы это были Бьянка с Алтаем, моя реакция была бы такой же, понятно тебе? – завожусь. – Ты здесь абсолютно ни при чем.
– Окей, тогда и говорить не о чем, – кивает и тянется к автомагнитоле.
Врубает ван Бюрена.
Я пытаюсь заснуть, но не получается. Моя жизнь превратилась в водоворот лжи. Вру родителям, Ярику, себе.
Всем вру и верю, что это во благо.
Устала.
Когда мы заходим в дом Авдеевых, свет на первом этаже выключен. Мы поднимаемся в комнату к Мише. Роза не спит. Внимательно нас оглядывает и просит быть потише. Выглядит при этом бодро. Как и всегда.
Слава богу, конечно, но…
Я делаю вид, что вовсе не нагнетала. Авдеев будто бы принимает правила игры и тоже молчит.
Мы все вместе пьем чай на кухне, а потом бабушка отправляется спать в детскую к Савелию. Там есть диван для приходящей няни.
Я ужасно краснею, потому что домой ехать поздно. Родители не поймут. Папа вообще может обидеться, что мы так быстро сбежали из отеля. Все же подарок.
– Давай спать, – говорит Миша и откидывает одеяло.
Я, сбросив толстовку, ложусь на самый краешек и сразу отворачиваюсь. Слышу шелест одежды и то, как она падает на пол.
Свет отключается. Матрас под тяжестью тренированного тела Авдеева прогибается. Я еще дальше отодвигаюсь. Еще миллиметр – и окажусь на полу.
Тишина выравнивается. Только мое сердце гудит.
– Спокойной ночи, Ань.
– Спокойной ночи…
Глава 16. Арктика
Домашний матч «Родина» – «Чайка»
г. Ленск, 23 сентября
Матч идет напряженно. Третий период. Мы отстаем на одно очко и, очевидно, выглядим не так, как должен показать себя явный лидер, но сдаваться никто не собирается.
Хрен вам, Чайки. Большой и толстый.
– А чего мы такие злые? Не дают? – в отместку за игру в одного язвительно спрашиваю и запрокидываю бутылку с водой, чтобы смочить горло.
– Да пошел ты! – Тайга перепрыгивает через бортик и садится на скамейку. – Мне дает даже та, что тебе не дает, – еле слышно договаривает.
Су-ка.
Вода не в то горло.
Су-ка!
Спортивная злость – это нормально, а если к ней примешивается острая мужская?.. Если ревность залезла под кожу и изорвала лезвиями коньков всю душу в ошметки?.. Если плохо настолько, что перед глазами мутное марево?..
Кое-как пью и отдаю бутылку помощнику тренера. Зубы стискиваю так, что вот-вот посыплется мелкая крошка, но вырубить Загорского сейчас – значит проиграть важный матч.
А неважных матчей для меня не бывает!
Желание убивать бывшего лучшего друга трансформируется в просто желание убивать. Это тоже неплохо.
– Авдеев! – орет Станислав Николаевич. – Никуда не годится! Полное дерьмо! Не спи, Миша!
– Ага, сейчас все будет! Мамой клянусь!
Я врываюсь на лед, ощущая, как сердце стучит в унисон с шумом в ушах. Вокруг – только привычные звуки: шорканье коньков, стук клюшек, крики товарищей по команде и соперников, рев болельщиков.
Мы должны выиграть, потому что это дело чести. Капитан «Чайки» – наш бывший товарищ – Денис Ким. До семнадцати лет мы играли вместе, а потом он смылся в соседний город. Поступил как последняя крыса. Мы тусовались все лето в тренировочном лагере, готовились к новому сезону, строили планы. Переход к ближайшему сопернику был совершенно необоснован.
С Деном нас, кстати, часто сравнивают. Сходства я вижу два: у нас одинаковая комплекция и мы оба любим стрижки под машинку. Больше – ни грамма.
Шайба у нас. Кавказ ловко обходит соперников и передает ее мне. Выждав секунду, разгоняюсь, мило заигрываю с защитниками и уворачиваюсь от атакующих.
Я – пульсирующий центр этого всеобщего хаоса.
И вот он, момент.
Чувствую дрожь абсолютно каждой своей мышцы, зрение фокусируется на воротах, в горле снова сохнет. Я киваю Кавказу, делаю финт вправо, левая нога резко уходит вбок, и – вот оно! – шайба выскакивает из-под клюшки и летит прямо в цель.
Да!
Парни радуются, ободряюще хлопают меня по шлему перчатками.