– Как они собирались столько золота из магистрата увезти, не привлекая к себе внимания?

– Антонио сказал, что пока никак. У него есть здесь укромный уголок, в котором и хотели всё награбленное спрятать. Ну а потом, когда всё уляжется, тихонечко выносить маленькими партиями.

– Понятно… Не уходи далеко. Я тут с Пчёлкой ещё потолковать хочу. Думаю, кое-что интересное выведать смогу. Дверь плотно закрывать не буду, чтобы всё слышал. В нужный момент зайди и скажи, что задержали ещё одного преступника.

– Почему одного? В какой момент появиться?

– Сам поймёшь по разговору. Ну а меньше одного задерживать нет смысла.

Вернувшись, победно посмотрела на задержанную.

– Ну что, дорогуша? Теперь надобность в нашей беседе отпала. Золото и драгоценные камни у нас. Люди моего мужа вовсю орудуют в порту в поисках твоих подельников. Ты, кстати, не слышала новость? Пару дней ни один из кораблей не покинет Борено.

– Что мне с этого?
– равнодушно пожала плечами девушка, наконец-то соизволив заговорить.
– Да и нет больше никаких подельников.

– Посмотрим. Сегодня должны были отправиться в плавание несколько кораблей. Судя про припрятанным камушкам, тебе было плевать на громоздкое золото. Хотела оставить дурачка Антонио здесь, а сама уплыть из города?

– Интересно… Анна, кажется? Почему ты так решила?

– Потому что с мешками золота плыть опасно, да и тайно погрузить их на судно не получится. А тебе ведь срочно бежать надо, пока не связали рыжую официантку с пропажей части городской казны. Поэтому и ограничилась драгоценными камнями: места мало занимают, а стоят очень дорого.

Но одной путешествовать для молодой девушки рискованно. Значит, подельники-охранники должны быть. Скорее всего, недавно нанялись матросами на скоро отплывающие посудины, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Мой муж их вычислит быстро.

Услышав про себя, Марко чуть ли не вынес дверь, влетая в комнату.

– Всё!
– довольно потирая руки, произнёс он.
– Взяли одного… Пока одного! Молчит, зараза, но палачи сейчас с него шкуру сдерут и заговорит, как миленький!

Услышав это, Пчёлка сильно побледнела, моментально растеряв всё своё хладнокровие.

– Не надо никого пытать. Прошу, не трогайте брата.

– Тогда слушаю тебя, - кровожадно улыбаясь, сказал муж, коршуном нависнув над девушкой.
– Учти! Если мне твои ответы не понравятся, то я лично твоему братишке ногти повырываю!

При этом он незаметно подмигнул мне, прося ответной услуги в подыгрыше.

– Марко, не надо, - умоляюще попросила его я.
– Ты же не зверь, а человек! Мне и прошлого раза хватило! Как вспомню тот окровавленный обрубок, так до сих пор тошнит. У тебя он от боли потерял разум раньше, чем заговорил.

– Ничего. Я в этот раз аккуратно буду. Обещаю, дорогая, что с ума сойдёт лишь после признания.

Кажется, перестарались с кошмарами. Пчёлка побледнела ещё больше, хотя, казалось, дальше некуда, закатила глаза и потеряла сознание.

– Воды!
– тут же крикнул Ищейка охраннику, не давая воровке упасть на пол и расшибиться.

Его приказ был исполнен моментально. Вылитый кувшин быстро привёл бедняжку в себя.

– Звери! Какие же вы звери!
– с ненавистью проговорила она.

– А ты лучше?
– спокойно спросила я.
– Готова была ради выгоды сломать жизни казначею и бургомистру нашего города, хотя они ничего плохого тебе не сделали.

– Все эти уроды у власти не заслуживают иной участи!

– Ого! Ты даже целую идею под свои преступления придумала. Молодец! А их семьи? Дети? В чём они виноваты? Ни в чём! Так что давай не будем обмениваться мнениями о власти, а перейдём к делу. Марко, повремени пока с допросом Трутня.

– Кого?
– не понял он.

– Ну, раз у нас есть Пчёлка, значит, её брат Трутень. Всё логично.

– Эмиль… Его зовут Эмиль… - прошептала рыжая.
– Я готова говорить. Спрашивайте.

– Начнём с твоего имени.

– Пчёлка. Я уже давно отреклась от прошлого, поэтому имею столько имён, что сама путаюсь в них.

– А почему Пчёлка?

– Потому что люблю собирать нектар с дорогих цветов. И больно жалю всех, кто мешает мне в этом.

– Очень романтично, но недальновидно, - улыбнулась я.
– Пчёлы, как известно, могут жалить всего один раз. Да и их оружие торчит не из самого приличного места.