Люцифер хотел, чтобы мы с Легионом расстались. Так зачем предложил мне помочь его найти? Чтобы убить его? Я в это не верю. У него было предостаточно шансов покончить с ним, но из-за братской связи, которую ни один не может отрицать, он этого не сделал. Чтобы спасти? Значит, есть шанс спасти Легиона. После произошедшего — Легион вонзил Искупителя в сердце Джинна, затем разорвал десятки одержимых демонами гражданских лиц — более чем очевидно, что Легион вне искупления. И как бы сильно я ни хотела попробовать, возможно, спасать уже нечего. Мужчина, которого я люблю, мёртв. Мы все смотрели полными ужаса глазами, как он стёр человечность и превратился в воплощение смерти и разрушения. Зло настолько велико, что даже сам дьявол стоял в ледяном ужасе, пока его брат шёл через Грант-Парк.

Я поднимаю своё тяжёлое, измученное тело с кровати и иду к двери. Но прежде чем поворачиваю ручку и впускаю дьявола, тяжело вздыхаю, отчаянно пытаясь изгнать навязчивые образы, которые мелькают в голове всякий раз, когда я отпускаю решимость. Я буквально прошла через ад, но последние сутки оказались испытанием гораздо хуже. После них я познала совершенно новый ужас, который в самом страшном кошмаре не привидится. Сейчас, когда осела пыль, и схлынул адреналин, я не могу спокойно зализывать раны и жалеть себя. Нужно разобраться с судьбой, даже если это означает торг с дьяволом.

Я резко распахиваю дверь, не обращая внимания на коварную полуулыбку на чувственных губах Люцифера.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

В его фиолетовых глазах вспыхивает веселье. Люцифер облизывает губы, будто чувствует какое-то обещание.

— И тебе привет, — протягивает он.

— Я серьёзно. Мне нужно, чтобы ты заключил со мной сделку.

— О, да что ты?

Он переступает порог моей спальни, не вынимая рук из карманов выглаженных слаксов, и я задерживаю дыхание. Его присутствие и так ошеломляет. Но то, что он так близко, что я могу заметить синие и зелёные крапинки в радужках, кажется неправильным. Это похоже на предательство. Выглядит так, будто мы замышляем убийство Легиона, но это не значит, что я его не люблю. Что образ его в постели и я в его объятиях не вызывает агонию. И если я достаточно сконцентрируюсь, всё ещё чувствую, как его призрак пульсирует внутри меня, гудя нечеловеческим сердцебиением, напоминающим крылья колибри.

Люцифер подходит к креслу и осторожно поднимает оставленную одежду, которую я бросила в свою сумку. Ну, блин, конечно, это пара чёрных кружевных трусиков. Люцифер игриво выгибает брови и издаёт низкий свист.

— Их тоже не забудь упаковать.

Я закатываю глаза.

— Если закончил с ребячеством, я хотела обсудить условия нашей сделки. Если не хочешь, конечно, чтобы я нашла кого-то другого. Уверена, что вокруг бегает бесчисленное количество демонов, которые были бы более чем готовы услужить мне.

Он едва заметно вздрагивает, позволяя этой идеальной маске элегантности и беззаботности соскользнуть. Но я замечаю это. По тому, как он раздувает ноздри. Прищуривается. По тому, как бледнеют его полные, почти женские губы. Он ревнует. И именно на эту ревность нужно давить и использовать.

— Не нужно искать кого-то другого. Я удовлетворю твою просьбу. — Он говорит так плавно, будто его присутствие — дар.

— Я хочу убедиться, что если проиграю… если не смогу заставить себя сделать это, ты остановишь Легиона. Неважно, кого придётся убить. — Неважно, если тебе придётся пожертвовать мной.

Он качает головой, оценивая мою просьбу. Я только что попросила невозможного. Легион — его брат, его кровь. Он любил его так сильно, что спровоцировал священную войну, ради спасения.

— Интересно. — Он поднимает руку, чтобы прикоснуться большим пальцем к нижней губе. — А какая выгода для меня? — Я поднимаю голову, излучая фальшивую решимость. — Ты. Предлагаешь мне себя? — Он соблазнительно выгибает губы.

— Да.

Он обходит меня, рассматривая фигуру, будто оценивает как на аукционе. Я стою совершенно неподвижно и даже не дышу.

— И с чего ты решила, что я хочу тебя? Откуда вера, что я рискну своим существованием ради простой девушки-нефилима?

— Потому что так и есть, — уверенно отвечаю я. — Ты без стеснения издеваешься надо мной. Тебе нравится наблюдать, как я выворачиваюсь и превращаю свою жизнь в ад. Теперь у тебя есть шанс делать это, когда захочешь.

— А какое в этом веселье?

Я раздраженно выдыхаю.

— Мы теряем время. Ты заключишь сделку или нет?

Люцифер пожимает плечами.

— Сильное изменение. Я думал, что он — любовь всей твоей жизни. Твоё сердце и душа. Сам кислород в лёгких.

Я игнорирую его насмешки и отвечаю честно:

— Иногда приходится позволить ране гноиться, прежде чем понять, что медленно умираешь.

Он задумчиво кивает, подавляя сарказм.

— И что же случилось?

Я качаю головой. Если бы Люцифер знал… если бы знал, кем я стала — кем становилась — не понял бы. Если бы знал, что с тех пор, как мы сбежали, я… менялась так, что и сама этого не понимала. Как будто что-то встало на место, когда я увидела, как жизнь уходит из тёмных глаз Джинна. Возможно Легион и держал клинок, но именно я позволила ему убить. Я мешкала, хотя могла остановить его, но стояла, надеясь достучаться до него.