Она свернула с набережной и наткнулась толпу. С десяток людей, груженных тюками и чемоданами, стояли на крыльце доходного дома, а из зева дверей выходили все новые и новые люди. Женщины, мужчины, юноши, дети. Все они пересекали дорогу и вставали в ряд, а их взгляды были устремлены на окно на втором этаже.

Оттуда то и дело высовывалась седая старушка.

— Давно нужно было выгнать вашу братию! И не смотрите на меня так! Я вам деньги за последний месяц вернула. Аж двадцать процентов от оплаты. Хватит на билет на паром! Можете быть благодарны. В мое время вас бы просто погрузили в трюм и вывезли куда подальше. Вот ведь были времена!

Она орала почти исступленно, так что непонятно становилось, кого она пыталась убедить этими воплями. Люди жались друг к другу, как погорельцы, орали дети, а взрослые так и смотрели на дом. Вернее, на здание, про которое многие из них называли «домом». О котором нет-нет, да и думали с теплом. И от которого их теперь отделяла не мощеная булыжником дорога, а целая пропасть.

Последней из дома вышла заплаканная женщина с двумя детьми и тяжеленным чемоданом. Старший мальчик изо всех своих детских сил пытался ей помочь, но только путался под ногами, а на руках вопил младший ребенок, укутанный сразу в несколько одеял. Несколько мужчин отделились от толпы, чтобы помочь ей с вещами. Другая женщина приняла на руки младенца, а детина покрепче рывком поднял чемодан, чтобы закинуть его себе на плечо. Хозяйка не успела предупредить, только вскрикнула, когда замки щелкнули, и ее туго набитый груз вырвало на мостовую платьями, игрушками. Раздался стеклянный звон. По брусчатке растеклись глянцевые пятна с радужным узором. Хозяйка багажа упала на колени и тут же принялась вытаскивать из сильно пахнущей маслами лужи детские вещи. Она всхлипывала, шумно шмыгала носом. Голосила наблюдавшая за этим из окна старуха, еще громче завопили дети.

Элоиза и сама не поняла, как, но оказалась среди немногих, кто принялся помогать женщине спасать вещи. Все скорбно молчали, старались не встречаться взглядами, низко опускали головы и просто собирали развалившееся по земле тряпье. Соседи предоставили свои мешки, кто-то выудил ремень, чтобы перетянуть не справившийся с тяготами переезда чемодан.

На шум прибежали дежурившие на соседнем перекрестке полицейские. Один из них поднес к губам свисток, и все пригнулись от оглушительного писка. «Заклинатель воздуха», — поняла Элоиза. Кто еще мог одним выдохом заставить всю улицу лечь и закрыть головы руками. Руки заработали быстрее, алхимики собирали пожитки соседки, когда их принялись растаскивать.

— Обнаружена алхимическая опасность, просьба отойти, — безразлично повторял один из полицейских. Другой уже во всю тряс бедолагу, что вышла из дома последней.

— Что было в чемодане?

— Ничего, — трясла головой она.

— А что ты разлила на мостовой?

— Это духи. Клянусь Рошанной, это духи, — всхлипывала она, но уже как-то отстраненно, будто устала уже бояться, страдать, думать. — Проверьте мои вещи. Там платья, детская одежда, книги и духи.

— Да духи это! — крикнул бородач из толпы. — Она в парфюмерной лавке работала.

Полицейский обернулся к нему, смерил ехидным взглядом.

— А это мы сейчас выясним, что за духи. Заберите все вещи и нарушительницу в участок. Проведем экспертизу.

Толпа недовольно загудела, и заклинатель воздуха тут же предупредительно поднес свисток к губам.

Элоиза знала, что нужно было опустить голову и бочком протиснуться дальше, свернуть в ближайшую подворотню, оттуда в железную калитку и через внутренний двор на параллельную улицу. А оттуда всего ничего дойти до храма. Но вместо этого она шагнула вперед.

— Сэр, я могу проверить. Я независимый консультант, меня нанимали для помощи расследованию на этом участке.

Заклинатель воздуха с любопытством посмотрел на Элль. Прищурил то один глаз, то другой, потом поджал губы, будто решал, стоит ли улыбаться дерзкой девице или все–таки нет. Ограничился плоской полу-улыбкой.

— Независимый консульта-а-ант? — усмехнулся он. — И на каком же деле?

— О «Поцелуе смерти», — ответила Элль.

Полицейский издал кашляющий смешок и посмотрел на девушку.

— Как любопытно, юная мисс. И с кем же вы расследовали дело?

— С Ирвином… Ирвином… — она нахмурилась. До последнего пыталась вспомнить фамилию, но вместо этой информации в голове образовался вакуум, засасывавший все аргументы и уверенность девушки. Дура! Дура! Если тебе есть хоть какое-то дело до человека, то ты обязана знать хотя бы его фамилию.

— С И-и-ирвином, — передразнил заклинатель воздуха. Элль готова была поклясться, еще один подобный выпад, и она засадит ему в лицо первым, что под руку попадется и даже без помощи магии. — Эй, парни, слыхали? Это напарница нашего предателя.

— Что? — Элль заморгала с такой силой, будто на пятый или десятый раз это действие каким-то чудесным образом развеяло бы творившийся на ее глазах кошмар. Может, она бы наконец проснулась?

— То, — заклинатель в конец осмелел и подошел вплотную к Элль. Схватил ее за плечо и крепко сжал пальцы. — Отправляетесь с нами в участок, госпожа независимый консультант.

— Подождите, — возмутилась Элль. — Почему?

— Подозрение в пособничестве, — невозмутимо парировал полицейский.

В стороне принялись возмущаться остальные бездомные алхимики, но несильно. Никто не хотел обменивать перспективу найти хоть какое-то временное пристанище на застенок. К тому же заклинатель воздуха то и дело потрясывал свистком.