Обладатель голубых глаз был не один — спиной к Элоизе сидел еще один, рыжий и щуплый. Он взглянул на Элль поверх плеча — этого было достаточно, чтобы девушка разглядела его острый профиль и утратила всякий интерес. Уж что-что, а к своим годам она успела вырастить вкус к мужчинам и пиву. Рыжий обернулся к другу, пожал плечами, и тот мгновенно поднялся из-за стола и направился к барной стойке.

— Мы курить! — скомандовала Лейла и, схватив Барри и Харольда под локти, поволокла мужчин к выходу. Напоследок она подмигнула Элоизе. Это уже стало их личной традицией — помогать друг другу в таком нелегком деле, как создание первого впечатления.

Элоиза ухмыльнулась и натянула на лицо скучающее выражение. Она уже знала, что будет дальше — малознакомый молодой человек поставит свой почти опустевший бокал, закажет еще один у Тома и как бы невзначай обернется, чтобы спросить:

— Тяжелый день?

И выразительно посмотрит на остатки темного пива в стакане Элль. Так и случилось в этот раз. Девушка улыбнулась и подперла щеку рукой, будто читала давно знакомый роман — старый, как мир, но неизменно любимый в своей предсказуемости.

— Каждый день — тяжелый. Просто сегодня у меня были силы доползти сюда.

Оп! Крючок! Так сразу и не понять, то ли она нежная дева в ловушке серой рутины, то ли любительница попасть в криминальные сводки. Элль прищурилась, внимательно наблюдая за реакцией своего собеседника. Тот лишь прикрыл глаза и выдал бархатистый смешок — самое то, чтобы заполнить молчание. А потом протянул руку:

— Ирвин.

— Элоиза.

— Заклинатель воды.

— Видно по шевронам, — хмыкнула девушка. — Я алхимик.

— Надо же! А я думал… — но шутка так и повисла в воздухе. Будто он первым решил сложить оружие и уступить ей победу в этом ритуальном танце под названием: «У кого здесь нервы крепче, а шутки острее». И все же Элль наклонила голову, вопросительно вскинув брови.

— На секунду мне показалось, что мы уже встречались, — выкрутился Ирвин. — Но, признаюсь честно, у меня не много знакомых алхимиков.

И снова этот рокочущий смех. Ирвин уже начинал ей нравиться. Том поставил перед ним стакан, но заклинатель не спешил уходить.

— Неудивительно, «бесполезные» предпочитают держаться особняком от заклинателей, — небрежно бросила девушка.

Так называли всех, кто не мог достойно служить Реджису — прошлому правителю Темера, решившему, что им нужен новый порядок, построенный на военном господстве, примерно как у соседствовавшей с ними через пролив Галстерры. Металлическое государство как раз оправилось от разгромной Десятилетней войны и после долгого затишья вновь ударило по соседям — Северной Пустыне — на этот раз не катапультами, мечами и сложными ружьями, а пушками, выставленными на бортах железных кораблей. В этом увидели опасность, мол, Галстерра снова попытается посягнуть на Зелёный континент, вновь попытается наложить руку на священные леса. По этой — и многим другим причинам — все и закрутилось. Заклинатели стихий и целители были тогда в почете. А мало-одаренных, вроде Тома, убирали. От алхимиков тоже старались избавиться. В своем манифесте пришедший к власти бывший богослов Реджис утверждал, что незримое искусство алхимии погубит устойчивый порядок вещей, а алхимики, вслед за Мятежной Рошанной, что привела предателей в Дом Богов, околдуют всех людей в мире и сделают их своими рабами. Так начались Чистки.

Элль повезло, родители вывезли ее на Стеклянный Архипелаг, прямо в Галстерру, где никто и не думал о нападении. Отец получил неплохую должность в лаборатории среди таких же беженцев, как и он сам. И хоть правительство Реджиса рухнуло десять лет назад, призраки его идей еще блуждали из уст в уста. И это был еще один способ проверить, а не надменная ли тварина посасывала пивко поблизости.

— Ой, да ладно, — нахмурился Ирвин, будто слова Элль вызвали у него приступ зубной боли. Несильной, но все-таки неприятной. — Если ты смешаешь полынь с мятой, у тебя получится зелье, а у меня — в лучшем случае коктейль.

«Хорош», — подумала Элль, позволяя себе как следует рассмотреть заклинателя уже вблизи. Да, зрение в очередной раз не подвело ее, Ирвин был, мягко говоря, привлекательным. А если уж совсем начистоту, то складывалось впечатление, будто все боги дружно очнулись от своего вечного сна и взяли выходной, чтобы в свободное от божественных дел время сотворить его. К счастью, Элоиза уже достаточно выпила, чтобы этот молодой человек не казался ей недосягаемым.

Она повернулась так, чтобы скудный свет лампы лился ровнехонько в декольте, выглядывавшее из расстегнутого ворота рубашки. Наклонила голову сначала к одному плечу, потом к другому, позволяя волосам рассыпаться по плечам. И, конечно, Ирвин сделал следующий шаг в этом простецком танце.

— Могу я тебя угостить?

— А твой друг не будет против, если ты его бросишь?

— Приятно, что хоть кто-то здесь думает обо мне, — «друг» нарисовался тут как тут и выглянул из-за плеча Ирвина. Улыбнулся Элоизе своим тонким ртом и бесцеремонно протянул руку, задевая Ирвина за бок. — Я Шон.

— Мог бы просто подойти, — процедил заклинатель воды, оказавшийся зажатым между Шоном и Элоизой.

— Да я тут и так третий лишний, — беззлобно ответил рыжий. Элль скосила глаза на его шевроны и хмыкнула. Как она и ожидала, Шон оказался заклинателем огня. У них всегда пламя пробивалось то в волосах, то в глазах, то в россыпи веснушек. — Я пойду, а то еще за тебя отчет писать.