– Ну, секс-то ты помнишь?

– В общих чертах.

– Он что, трахал тебя, пока ты была в отключке? Честно, Макс всегда казался мне разумным, даже несмотря на то, что он поступил так с тобой в твой восемнадцатый день рождения.

– Ну спасибо, подруга.

– Временная подруга.

Усмехаюсь.

– Я не была в отключке… Просто была пьяна. Я помню, что мне было очень хорошо.

– Он заставил тебя кончить?

– Трижды.

– Это ты помнишь, смотри-ка, – фыркает Клэр, и я тоже не сдерживаю смешок. – Ну ладно, значит, вы провели ночь. Но как так вышло, что ты подписалась на секс без обязательств?

Мотаю головой с закрытыми глазами, осознавая, как все это странно.

– Это я предложила.

– Что случилось за эти дни, Эми? Тебя подменили зеленые человечки?

Я коротко смеюсь.

– Он сказал, что хочет быть со мной, – произношу дрожащим голосом и прикрываю веки.

– Очень вовремя. Очнулся. Три года прошло. Созревал для первого секса, прям как девчонка, – выплевывает Клэр, вызывая у меня смех.

– И еще позвал меня на свидание.

– А ты?

– Я… – Тяжело сглатываю. – Я отказалась. Не знаю, Клэр, я… я не могу ему доверять, понимаешь? Хоть это все в прошлом, я не могу перестать… – запинаюсь.

– …любить его, – продолжает за меня Клэр. – Эта твоя больная любовь тебя погубит.

– Я знаю.

– Но ты же понимаешь, что, пока вы трахаетесь, все будет становиться только хуже?

– Да… Я влипла.

– Ну, секс хотя бы был хорош?

– Давай не будем обсуждать. Я бы не хотела, чтобы ты была третьей в нашем сексе.

– И что плохого в ЖМЖ?

– Я не буду делить с подругой своего парня.

– Как хорошо, что я больше не твоя подруга, – фыркает Клэр, и я прыскаю со смеху. – Ну, у него хотя бы все в порядке с размерами? Ты хорошо рассмотрела его член, он ровный? Хотя, если вдруг будет вести вправо, то проще будет найти точку джи.

– Боже, Клэр. Какая ты извращенка! И вообще, мне некогда было его рассматривать.

Ложь.

– Ложь, – читает мысли Клэр.

Я смеюсь.

– Ладно, будь я твоей подругой, я бы обиделась, что ты не хочешь удовлетворять мое любопытство. Но так как я больше не твоя подруга…

– Клэр, – фыркаю я.

– Так… А что насчет того, что семейка Миллеров не переваривает твою? Как Макс собирается решать этот вопрос?

– Никакой вопрос решать не нужно. Он ведь рано или поздно вернется в Сидней. А пока просто…

– Потрахаешься за все те годы, что не трахалась. И на годы вперед заодно. – С ее губ срывается смешок, но она тут же становится серьезной: – Но ты же понимаешь, что секс лишь усугубит то, что ты все еще его любишь?

Молчу некоторое время, а затем на выдохе отвечаю:

– Да. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне так хорошо… – Я пытаюсь подобрать слова. – Просто невероятно…

Услышав какой-то шум на своей кухне, я хмурюсь и задерживаю дыхание, а затем замечаю там Макса.

– Я тебе перезвоню. – Сбрасываю звонок под возмущения подруги, после чего говорю Максу: – Ты ничего не перепутал? Это моя кухня.

Маленькая кухня в бунгало Эммелин озаряется светом уходящего за горизонт солнца. Розоватым закатным градиентом окрашиваются белые горшочки с суккулентами, стоящие на полочках из карагача. Кружевные занавески окна над мойкой развеваются от легкого ветерка. Я стою рядом у плиты и обжариваю на сковороде бекон, пока в сотейнике настаивается зеленая гречка. Из колонки звучит Chris James – I never Learned, и я непроизвольно покачиваю головой в такт ее битам. Добавляю бекон к гречке и заливаю все это сливками, а затем достаю остатки пармезана, чтобы сделать из него пену, но не успеваю, ведь входная дверь открывается, и на пороге я вижу Эммелин, разговаривающую по телефону.

Когда Эми замечает меня, она сбрасывает звонок и проходит на кухню. Опираясь плечом о дверной косяк, Эммелин бросает на меня недовольный взгляд:

– Ты ничего не перепутал? Это моя кухня.

– Так, значит, я невероятный? – Отложив пармезан, одариваю ее широкой улыбкой.

– С чего ты взял, что мы говорили о тебе?

Ухмыляюсь.

– Я тоже подумал, что речь шла не обо мне. Ведь со мной тебе гораздо лучше, чем просто «хорошо».

Она цокает, пока я мою руки, после чего в пару шагов сокращаю расстояние между нами.

– Ты проголодалась? – интересуюсь, положив ладонь ей на поясницу и притягивая к себе.

– У тебя мокрые руки. – Она складывает свои на груди, отказываясь обнимать меня в ответ, и недовольно произносит: – И почему рядом с тобой слово «мокрые» имеет сексуальный подтекст?

Я коротко смеюсь.

– Я рад, что ты голодна. Но что насчет настоящей еды?

– Ты так и не ответил на мой вопрос, почему я должна отвечать на твои?

Сдерживаю улыбку.

– Нет, я ничего не перепутал. Это чисто в оздоровительных целях. Я считаю своим долгом накормить тебя [14] .