Долг офицера по квартирмейстерской части состоит в рекогносцировках или обозрениях; в избрании выгоднейших мест для кочеванья партии; в расставлении вместе с начальником партии пикетов и застав; в легкой глазомерной съемке мест сражений и каждого перехода; к чему присовокупляются записки и собственные его замечания, дабы в таком случае, когда главная армия или корпус, ей принадлежащий, прибудут на какое-нибудь из сих мест, он мог бы дать все нужные сведения генерал- или обер-квартирмейстеру армии или корпуса.

Частные обязанности начальников партии всех трех отделений.

Частные обязанности каждого начальника партии состоят:

В истреблении неприятельских транспортов, парков и проходящих войск, в поимке почт, курьеров и освобождении пленных своей армии. В предании огню магазинов, лабораторий, госпиталей и всякого рода заведений, в тылу неприятеля учрежденных.

В немедленном извещении об общем и частном отступлении неприятеля; об идущих к нему подкреплениях; о местах, определенных главным хранилищем запасов; о местах, избранных для преобразования потерпевших в сражениях корпусов, дивизий, бригад и полков неприятельских; о новых учреждаемых магазинах и, наконец, о строении новых укреплений для перемены позиции.

В умножении препятствий для неприятельской армии в случае ее отступления.

В избежании неприятельских нападений и в нанесении ударов там, где они менее ожидаемы.

В первом приказе своем начальник партии излагает порядочно, ясно и кратко все правила, которые должны быть соблюдаемы полковыми командирами, офицерами и нижними чинами касательно их обхождения с жителями, переходов, ночлегов, дневок, приема фуража и провианта, раздела добычи, разъездов, содержания застав, пикетов и, наконец, порядка в нападениях, преследованиях или отступлениях.

По учреждении всего нужного для похода партия отделяется от армии и потаенно идет вне черты разъездов и партий, посылаемых неприятелем из главной его армии.

О партии на марше. Обыкновенный порядок марша каждой партии есть следующий: за авангардом идет партия по полкам, в шесть коней, дабы ее протяжение не было слишком велико; за партией следуют каши, больные и транспорт с овсом. Все заключает арьергард под начальством одного из регулярных офицеров, которого первая обязанность никому и ни под каким видом не позволять отставать от партии, а еще менее оставаться в деревнях. Малейшая жалоба из тех деревень, через кои пройдет партия, должна быть на его отчете. Ужасный вред от грабительств происходит: ненависть жителей, разврат всей партии, сомнение в точности разъездов и пикетов, бесконечное умножение тягостей и уменьшение наличного войска; при малейшей остановке разброд всей партии по деревне или по городу и, наконец, верное и постыдное поражение – вот что ожидает потатчиков своевольства и расхищения.

По прибытии ближних отправляются дальние разъезды по всем дорогам, соединяющимся в местечке, за коим расположена партия. Если дальние разъезды возвратятся к партии за час или за два до рассвета, то за полчаса перед оным посылаются снова ближние разъезды. В течение дня посылаются два дальних разъезда, которые ходят потаеннее ночных, ибо их дело открывать неприятеля, а не извещать его о прибытии партии.

За ложные тревоги пикетные и разъездные не наказываются. Лучше быть двадцать раз напрасно встревоженным, нежели один раз внезапно атакованным, что нередко бывает тогда, когда пикетные и разъездные опасаются наказания за ошибочное известие о движениях неприятеля. Тревожным казакам позволяется ехать во всю прыть не в виду партии; а в виду ее не иначе, как легкой рысью, и прямо к куреню начальника партии для объявления о происходящем. Сей последний немедленно садится на коня, велит трубить, по обстоятельствам, к походу или тревогу, и едет во всю прыть к месту, где примечен неприятель; велит партии строиться: днем на месте, ею занимаемом; а ночью в некотором расстоянии от оного, правее или левее от огней бивака, на которые неприятель обыкновенно устремляет нападение и которые сверх того умножают темноту перед фронтом. Такие перемещения способствуют и ко взятию неприятеля во фланг.

Трубачи Лейб-гвардии Казачьего полка, 1809–1812 гг.

Каждый полк наряжает на сутки по одной сотне под названием готовых. Сия сотня остается при полке, имея обязанность, в случае тревоги, мгновенно садиться на коней и стремиться с начальником партии на помощь к атакованной заставе, поэтому люди и лошади, ее составляющие, не облегчаются целые сутки.

Имев счастье находиться пять лет сряду при покойном князе П.И. Багратионе адъютантом и быв ближайшим приятелем покойному же генералу Кульневу, в школе которого я, так сказать, прошел курс аванпостной службы в 1808 году в северной Финляндии и в 1810 году в Турции, я не могу еще привыкнуть к беспечности некоторых отделенных и аванпостных начальников, из которых многие полагают доказать свою храбрость пренебрежением предосторожностей, необходимых для безопасности войска, им вверенного. Верно Багратион и Кульнев не уступали им в смелости; но во время присутствия их в авангарде никогда не снимали они мундира, не запрещали будить себя для выслушивания даже обыкновенных рапортов от разъездных начальников, не поручали другим расставления пикетов и застав, и всегда особенно наблюдали за посылаемыми для разведывания о неприятеле разъездами. Я помню, что первый говаривал: «Неприятель разбить меня может, но сонного не застанет». Другого слова были: «Я не сплю, чтобы все спали».

Об учреждении пункта сношения с главной армией. Подвижность и быстрота суть коренные свойства всякой части войска, определенной на внезапные удары. Будучи уверен в сей истине, я старался освободить партию от всех тех тягостей, с коими ни подвижность, ни быстрота несовместны: я ограничил количество овса, возимого при партии, и решительно отверг транспорты с провиантом. Но как совлечь бремя, неотдельное от самого существа партии? Как избегнуть влечения за ней раненых, больных и отбитой добычи, с каждой дракой, с каждым усиленным переходом умножающихся?

Многие полагают, что начальник партии не прежде должен предпринимать поиски, как предварительно основав в безопасном от неприятеля городе или селе род пристани, которая бы служила ему хранилищем всех съестных и военных запасов, убежищем для больных и раненых казаков, местом для склада похищенной у неприятеля добычи – словом, магазином для всякого рода тягостей, партии принадлежащих. Взяв сию нужную предосторожность, начальник партии должен устремиться на неприятельский путь сообщения, действовать по произволу столько времени, сколько будут позволять обстоятельства, возвращаться к своей пристани для раздела добычи, для отправления пленных и отбитых трофеев, для сложения раненых, и по совершении этих обязанностей совершать новые набеги. Но могут ли выгоды такого образа действия равняться с его неудобством?