А когда автомобиль без посторонней помощи прокатился из Павлово в Кишкино и обратно (я как раз за рулем сидел), директор — обращаясь не ко мне, а к главному инженеру (они оба на заднем сиденье во время этого «пробега» разместились — спросил:

— Ну, машина у нас получилась, слов нет. А что дальше?

— А дальше, ответил уже я, — мы с вами поедем в Москву и покажем машину товарищу Сталину. Он вас наградит, да и не только вас, заводу фонды выделят огромные чтобы вы могли быстро его серийное производство наладить…

— Вот что мне в тебе нравится, — усмехнулся тот, — так это безудержный оптимизм. Думаешь, нам разрешат машину Сталину показать?

— Вам может и не разрешат, а мне точно разрешат. Вы-то всего лишь машину разработали и сделали, а я — я все же не просто мальчик, а самый молодой орденоносец страны и самый юный лауреат Сталинской премии. И товарищ Сталин мне несколько раз лично говорил, что если мне что-то понадобится, то я могу к нему лично обращаться. Вот и обращусь, мне нетрудно…

— Ну Шарлатан, как есть шарлатан! Ладно, я тебя отговаривать не стану: получится у тебя — мы все порадуемся, а не получится…

— Не может не получиться, мы же… вы же уже стольким людям пообещали такие машинки дать! Я не помню, столько вы машинок стекольщикам посулили? А металлистам? Я же не говорю, что этими машинками вы сможете расплатиться за стройматериалы с артелями!

— Ну да, сможем, и даже сможем цеха новые построить из этих материалов. Но станки-то, чтобы в цеха поставить, мы где возьмем?

— Вот за станками мы к товарищу Сталину и поедем. Только вы уж оденьтесь поприличнее, в Москву же едем, не в Кишкино.

Хорошо, что я предусмотрел установку запоров на дверцах, иначе бы оба — и директор завода, и главный его инженер — от смеха из машины бы вывалились. Все же машинка получилась маленькая, там большим дядям смеяться было тесновато. То есть автомобильчик получился даже чуть меньше «Опель-Кадета», однако двухцилиндровый оппозитник позволил передний капот сделать вообще чуть меньше сорока сантиметров, так что салон вышел даже больше, чем у «немца». Но только в длину, в ширину машинка все же была довольно узкой…

Двадцать второго августа, когда Иосиф Виссарионович выслушивал доклад Лаврентия Павловича о досрочном пуске в Березках «энергетического котла», дверь в кабинет открылась в нее просунулся товарищ Александр Николаевич:

— Товарищ Сталин, тут такое дело… необычное. Охрана позвонила, говорят, что у Спасских ворот стоит мальчик, Шарлатан этот, и просит его пустить к… к вам.

— Мы же его вроде только на понедельник вызвали, и вообще вызов утром сегодня послали… Когда это он успел?

— Он не просто так стоит, он на автомобиле приехал каком-то непонятном, и говорит, что приехал показать вам свою новую машинку. С ним еще двое: директор и главный инженер Павловского автобусного.

— А это точно Шарлатан?

— Охрана сообщает, что он. Он при всем параде, весь орденами и медалями увешанный, да и в лицо они его знают. Но вот эта машина…

— Ладно, товарища Шарлатана мы, я думаю, в Кремль пропустить можем. И этих, сопровождающих его лиц, — при этих словах Лаврентий Павлович широко улыбнулся. — Тем более интересно, он ведь в первый раз приехал без своих… родственниц, а раз сам решил приехать, то наверняка что-то важное сказать хочет. И товарищей из Павлово он ведь не просто так захватил. А раз мы с ним все равно уже хотели встретиться… Товарищ Берия, вы уже закончили?

— В основном да.

— Ну так давайте пойдем посмотрим, что нам этот… юный Шарлатан показать хочет. А вы, товарищ Поскребышев, позаботьтесь о том, чтобы награды для Шарлатана нам сюда доставили, скажем, в течение часа.

— Они уже в секретариате лежат…

— Вот пусть их к выходу и принесут. Торжественность, конечно, немного пострадает, но, надеюсь, товарищ Кириллов на нас не обидится…

Домой мы поехали уже на следующее утро: нам все же выделили гостиницу переночевать. Не «Москву», но тоже довольно неплохую. И всю дорогу мои попутчики обсуждали, как быстро у них получится выстроить два новых цеха и куда потом селить новых рабочих завода. А вот то, что товарищ Сталин, причем вместе с товарищем Берией сами нас встречать вышли, они не обсуждали: для них вообще оказалось шоком, когда Лаврентий Павлович с сияющей физиономией зачитал указ о моем награждении «за выдающиеся заслуги перед советской наукой», а не менее сияющий Иосиф Виссарионович тут же, на площадке перед зданием, вручил мне орден Ленина и Золотую Звезду.

Впрочем, шок не помешал им на вопросы этих двух товарищей относительно автомобильчика очень подробно ответить, и они не забыли сказать, что с этим же мотором, к тому же дизельным, на заводе еще и прототип небольшого, но тоже очень дешевого трактора для обработки овощных плантаций. Иосифу Виссарионовичу очень понравилось, что товарищи уже подсчитали себестоимость серийного производства автомобиля (она укладывалась в четыре с половиной тысячи даже при том, что автоматическая коробка обходиться должна в сумму чуть меньше двух с половиной тысяч). Правда, на вопрос о том, а во что обойдется машина «с нормальной коробкой» ответил уже я: