– И тут культ понял, что может пустить свои руки в суть жизни города, – тяжело вздохнула воительница. – Сначала власть уничтожили, а сейчас пытаются расшатать ситуацию в городе, заставить стражников буквально зашиваться, чтобы они во время нападения ничего не смогли сделать…

– Придётся ужесточать меры, – нахмурился я. – Людям это не понравится, но горячие головы остудит. Кого-то казнить… кого-то посадить. А раз дети воруют, то и их запирать в отдельных комнатах, где с ними каждый день будут беседовать, рассказывать, что можно, а что нельзя. Ну а если попадутся после этого ещё раз – на каменоломни на хрен… как рабов.

– Жестоко, – покачала она головой. – Там их особо нагружать не будут, без присмотра не останутся… но по их здоровью это точно ударит. Да и местные детозащитники точно будут ворчать.

– Их, значит, следом, чтобы следили, – усмехнулся я, широко улыбнувшись. – Нет, конечно, это жестоко… но и мир у нас жесток. Ребёнок, который действует в сговоре со взрослыми, если ему больше двенадцати годов от роду… должен понимать, что происходит. Совсем маленьких, конечно, просто будем отправлять на перевоспитание в закрытые заведения, ну а тех, кто постарше, – на принудительные работы. Оплачиваемые. Думаю… им даже понравится в итоге. Город станет чище, от этого они сами будут получать внутреннее удовлетворение, а потом за это ещё и медяки получать, на которые можно что-то купить. Была у меня пара знакомых, которые об этом мечтали…

– Басим и Герт? – уточнила Ника. – А говоришь, с памятью проблемы.

– Иногда что-то всплывает, – едва заметно улыбнулся я. – Значит, надежда на полное восстановление памяти не теряется. Но… это будет очень долго, я в этом уверен. Я всё ещё даже не вспомню лица матери, голоса ее, как она мне пела. Знаю, что пела… но не помню как и что. И вот тут, – указал я пальцем на грудь, – тяжело из-за этого. Словно что-то вырвали.

Когда мы уже хотели уходить с рыночной площади, прикупив у местных немного побрякушек, которые Ника на себя сразу и нацепила, до нас донеслись звуки бега. Я развернулся… и вот вообще ни разу не удивился. Это были одни из тех, кто сидел в подворотне. Дубинки… кинжалы… небольшие плетёные щиты. Деревенщины, одним словом, которые не понимают, что с ними сейчас может произойти.

Но я сдерживаться точно не буду. Мне приказали навести тут порядок… значит, я его буду наводить. Преступность тут появилась быстро… быстро и пропадёт. С жёсткими методами насаждения – жёсткие методы уничтожения. Культу посрать на Спарту. Они хотят нас уничтожить… ну, а я буду уничтожать труды культа. Главное – понять, кто же, Аид его побери, начал всё это тут устраивать. Так как подготовка к этому безобразию явно была заблаговременная.

– Эй, вы! – крикнул самый бодрый из всех, единственный, кто не устал за столь короткую перебежку. – Мы видели, что вы приставали к нашим детям! И подняли на них руку! Талос показал мне синяк на запястье!

– И что? – скрестил я руки на груди, смотря без каких-либо эмоций. – Я должен переживать из-за каких-то воришек? Причём воришек-плакс? Парень, точно лет пятнадцати от роду, наплакался, вместо того чтобы разобраться, можно сказать, с юношей, который чуть старше него?

– Чуть старше? – удивился старший группы из… десяти, получается, человек. – Да тебе минимум лет двадцать пять от роду, верзила! Ты вообще кто такой и что забыл в нашем городе?!

– Я… – сделал я максимально жёсткое выражение лица, даже немного гневное. – Воин Спарты. Тот, из-за кого ты, шваль, ещё дышишь. И если ты попробуешь сейчас хоть ещё одно обвинительное слово против меня бросить… я тебе отрублю руку. Попытаешься сделать ещё хоть шаг в мою сторону – отрублю ногу. Оскорбишь меня или мою жену… отрублю голову.

– Да как ты смеешь, малакос?! – возмутился этот хрен… но я только покачал головой.

Чего-чего, а называть меня «слабым мужчиной» в постельном плане я ему точно не позволю. Так что я молча опустил сначала руки, потом медленно стал заводить правую за спину. Начал осторожно, медленно вытаскивать своё оружие, пристально смотря в глаза этому делосу, раз уж так ему хочется помериться в старых оскорблениях.

– Я тебя предупреждал, онос – покачал я головой, после чего сделал первый шаг навстречу. – Или ты просто делос? Или же кион? Кто ты? М-м-м? Кем тебя запомнят? Что на амфоре с твоим прахом напишут потомки, если, конечно, твой прах вообще будет, а твой труп не станет мёртвым символом новой эры?

Про восстающих мертвецов, наверное, жители этого города были в курсе. После каждой битвы уже была привычка отрубать головы, если тела хранились долго, или сразу же сжигать. Пара инцидентов отвадила сохранять некоторые традиции. Безопасность важнее. Без головы тело не встанет.

– Ника, не вмешивайся, пока я с этими блаксами развлекаюсь, – усмехнулся я, вспомнив ещё одно оскорбление, назвав их банально тупицами.

И дальше я реализовал то, что и хотел. Один-единственный, молниеносный, едва заметный для их глаз удар. Я даже не подошёл на расстояние самого удара, но свойства моего оружия сделали всё сами, из-за чего голова от переданной энергии даже отлетела, заливая каплями крови товарищей этого придурка.

Ну а потом началось. Кто-то испугался и наделал в штаны, кто-то взревел и кинулся на меня. Я только обрадовался. Правда, мне не хотелось пачкать одежду, поэтому пришлось сражать с особым изяществом. Благо, умений на это хватало. Главное – держать врага далеко… и не применять способностей.

Первый придурок с вилами. Попытался меня пронзить ими. Просто бежал с ними наперевес. Я рубанул, сначала деревяшку в его руках, а потом уже по колену. Упал. Заорал. Застонал. Инвалид на всю жизнь. Ника бы могла спасти его, прирастить конечность… но он нам враг, так что пускай страдает. Но, главное, второй готов, а на мне всё ещё ни капли крови.