Глава рода боярского рода Апраксиных, замолчала. Пройдясь по комнате, остановилась на прежнем месте. Закрываясь, скрестила руки на груди:

— Сейчас всё действительно стало иначе. Я больше не испытываю к тебе отвращения и искренне благодарна за помощь. Но не более. Скажи, на самом деле для чего ты хочешь жениться на женщине, которая тебя не любит? Прости, конечно, но я уверена, что дело не только в твоих чувствах ко мне. Ты в первую очередь император, а уж потом мужчина. Долг перед государством перевешивает.

«Больно ударила, — желваки заходили на скулах некроманта. — Впрочем, действительно честно, этого не отнять. Выдержит ли мою правду?»

Заложив ногу за ногу, он ровным тоном ответил:

— Хорошо, давай начистоту. Я тебя действительно люблю, но жить без тебя смогу. От горя не сойду с ума и не прыгну со скалы. Это правда, как и та, что в первую очередь я не мужчина, но император. В том, что не избавишься от моего ребёнка, не сомневаюсь. Совсем скоро твоя беременность станет очевидной. Бизнес-партнёры начнут отворачиваться, разрывать контракты. Род Апраксиных покроет позор, и придёт бедность. День за днём тебе придётся терпеть унижения и презрение. Будешь пытаться выбраться из ямы, но тщетно. Когда устанешь бороться, тебе поступит предложение.

— И какое же? — она смотрела недоверчиво.

— Решить разом все проблемы. Мужчина, которому на тот момент будешь доверять и испытывать симпатию, предложит заключить с ним договорной брак. Ты согласишься.

— Думаешь?

— Знаю, — государь усмехнулся. — На какое-то время всё станет хорошо. Но есть один громадный нюанс. Малыш останется моим по крови, — Дмитрий сделал акцент на фразе. — После его рождения неизбежно пойдут слухи, порочащие императорский род. И тебя и малыша сделают пешками в интригах против меня. Главы древних родов не первый день живут на свете, поверь такой возможности они не упустят. Я действительно хочу дать защиту и тебе, и своему малышу, но также беспокоюсь об империи. Я с тобой абсолютно искренен. Решение за тобой.

Александра отошла к окну. Глядя в непроглядную темень, тихо спросила:

— Ты оставишь мне свободу?

— Что ты имеешь в виду? — Дмитрий поднялся, бесшумно подошёл к девушке, встал рядом.

Она не шелохнулась. Спустя долгое мгновение, всё так же негромко, но уверенно ответила:

— Если мы достигнем соглашения, я хочу остаться в этом доме, заниматься делами рода Апраксиных. Не смогу жить взаперти и по чужой указке. Ты меня понимаешь? — она обернулась. Запрокинув голову, жадно всмотрелась в его лицо.

— Более чем. Твои условия приняты, — Дмитрий положил руки ей на плечи. Девушка мгновенно напряглась.

«Когда же это кончится», — с тоской подумал некромант.

— Ещё, — она облизнула губы. — Ложиться с тобой в постель обязательно?

— Я не насильник. Никогда не стану принуждать к близости. Только когда сама захочешь.

В её взоре отчётливо читалось сомнение, неверие и…страх.

«Это выше моих сил», — промчалась мысль в разуме мужчины.

— Если не понравится, скажи, — он шагнул к возлюбленной ближе, наклонился и легонько поцеловал.

Она не отстранилась, но и не ответила. Дыхание смешивалось. Запах её волос, кожи дурманил. Его сердце грохотало в груди, грозя выскочить. Сдерживаясь, Дмитрий ждал.

Спустя мучительно долгие мгновения Саша едва-едва, но всё же подалась вперёд. Крепко прижав к себе любимую, некромант жадно прильнул к нежным губам. Руки девушки взлетели на плечи, ноготки оцарапали шею.

«Наконец-то».

Глухо рыкнув, он подхватил желанную женщину на руки. Усевшись в кресло, вновь усадил Александру к себе на колени, ни на миг не переставая целовать. Однако краем сознания, некромант постоянно следил за происходящим во дворе. Когда нежеланные визитёры зашуршали под окном, с сожалением отпустил хозяйку дома.

— Ты выйдешь за меня? — спросил Рюрикович и застыл в ожидании ответа.

Дмитрий терпеливо ждал. Отодвинувшись от его мускулистого, тёплого торса, я сидела с закрытыми глазами. Так думалось легче. Ещё несколько дней назад, только от мысли, что этот мужчина опять ко мне прикоснётся, передёргивало.

Замуж за некроманта? Да ни за что и никогда! В том, что мнение не переменится была абсолютно уверена. Но буквально несколько минут назад, Рюрикович наглядно доказал: сегодня его ласки не вызывают отвращения. А поцелуи нравятся. Настолько, что я натуральным образом растеклась лужицей и хочу повторить. Желательно прямо сейчас.

Твёрдое мужское достоинство упиралось в бедро, мешало мыслительному процессу. Соскользнув с колен его величества, с удивлением обнаружила, что освещения в комнате нет.

Кто и когда выключил свет? Неважно, так проще.

Отойдя к стене, прижалась затылком к обоям, прикрыла отяжелевшие веки. Зацелованные губы приятно покалывало. В животе порхали бабочки. Да вот только врать самой себе — полный идиотизм. Я действительно не люблю Димитрия Иоанновича. И решение принимаю исключительно рассудком.