Девица стушевалась.

— Не могу я далеко отходить, — призналось она. — Максимум тридцать метров, и притягивает обратно. Так куда идешь? Монастырь-то уже позади.

Какая «прелесть»! То есть мне предстоит круглосуточно находиться в компании призрака? Придется с ней общий язык искать. Но, ей-богу, не сейчас. Мозги от всего произошедшего набекрень, и к задушевным беседам я не расположена.

— Решила прогуляться, — буркнула сердито и ускорилась.

Суздаль красивый. Наверное. Изучать старинные здания и величественные храмы мне было недосуг. Небо затягивали тучи, то и дело налетал холодный ветер, заставляя зябко потирать плечи. И все сильнее мучил голод.

Где же искать этого чудо-врача? Да и есть ли он в этом городке?

Призрачную боярышню спрашивать бесполезно. Она в Суздале явно раньше не бывала: слишком уж головой вертит. К тому же не хочется рассказывать ей о своих планах. Доверие — штука серьезная. Сестра по несчастью его пока не заслужила.

Ноги принесли меня к рынку. Я пошла между рядами, прислушиваясь к обрывкам разговоров и скользя жадным взглядом по прилавкам с сочными фруктами и прочими вкусностями. Живот уже практически прилип к спине.

— Зачем ты сюда пришла? — поинтересовалось привидение и напомнило: — У тебя же нет денег.

А то я не в курсе.

Остановившись у стола, ломящегося от свежей выпечки, сглотнула слюну. Чего тут только не было! Украшенные фигурками из теста караваи, пышные булочки с начинкой, обсыпанные сахаром крендели, открытые и закрытые пироги… Аромат сдобы сводил с ума. Хотелось схватить ближайшую булку и вцепиться в нее зубами.

Докатилась. Воровать на рынке пирожки — это край.

Пышнотелая хозяйка всего этого богатства увлеченно слушала пожилую покупательницу.

— Ни в жисть в енту школу магии идти работать нельзя! — громко заявила та.

Я моментально навострила уши.

— Пошто так? Ты ж баяла, что поломойкам жилье дают да платят хорошо, — поправив на груди душегрейку, продавщица с любопытством подалась вперед.

— Так и не отказываюсь от слов-то своих. Ректор — понимающий мужчина, к прислуге завсегда с уважением. Токмо енти студиозы — настоящие исчадия ада! Нету у меня столько нервов! — горячилась ее собеседница. — Охальники! Такое творят, что вспоминать тошно! Не-е-е, меня туда никакими коврижками больше не заманить, — она нервно шлепнула ладонью по краю стола. — Расчет сегодня получила — и баста!

— Га-а-ал, — удивленно протянула продавщица. — У тебя ж мизинца отродясь не было. А теперь — вот он.

— Енто мне целитель школьный вырастил, — Галина с довольным видом растопырила пальцы. — Но все одно я туда ни ногой! И другим закажу!

Сердце в груди часто-часто забилось. Вот оно! В школе магии есть целитель. И туда ищут уборщицу. Неужели мне повезло?

— Ох-хо-хо, и вправду тебя студиозы замучили, — продавщица поцокала языком. Наконец она заметила меня: — Выбрали, барышня? Что подать?

Растянув в улыбке посиневшие от холода губы, я покачала головой. И не реагируя на запрещающие знаки, подаваемые призраком, вежливо обратилась к женщинам:

— Прошу прощения, я невольно услышала вашу беседу. Скажите, пожалуйста, далеко ли эта школа магии?

— На работу, штоль, туда собралась? — изумилась Галина.

А продавщица, прищурившись, оглядела меня с ног до головы.

— Галя, угомонись. Не нашего ума дело, — одернула она товарку, повернулась ко мне и начала объяснять: — Как выйдешь с рынка, иди налево, к речке Каменке. Перейдешь ее по мосту и ступай прямо по дороге. Далековато, конечно, но за пару часов до школы дойдешь.

— Спасибо вам, — я последний раз посмотрела на сдобу и шагнула в сторону.

— Погоди-ка, девонька, — остановила меня продавщица. Подцепила вилкой пару пирожков, упаковала их в бумагу и протянула мне. — На-ка, на дорожку.

Руки сами вцепились в сверток.

— Век вашей доброты не забуду, — я вымученно улыбнулась женщине и пошла прочь.

— Простодыра ты, Матрена! Как есть простодыра! Она ж, как пить дать, бродяжка! На кой ляд товар даром отдала?! — негодовала позади меня бывшая уборщица.

— За надом! — отрезала продавщица и что-то еще добавила, но этого я уже не разобрала.

Спасибо тебе, благодетельница. Я и правда сейчас бродяжка.

Глотая горькие слезы, прижала к груди пакет и поспешила к речке. Перейдя мост, чуть успокоилась. На ходу разорвала бумагу, достала пирожок.

— Ты будешь это есть? Туда же неизвестно чего напихали! — испугалась неживая боярышня.

Проигнорировав избалованную дворянку, я одним махом покончила с выпечкой. С сожалением смяла пустую обертку и печально вздохнула. Вроде поела, а зверский голод никуда не делся.