Пока же я вернулась домой и, со всем комфортом устроившись в кабинете, заранее подготовила горсть монет для оценки. Пока ждала оценщика, включила ноутбук графа. В сервисном центре не подвели и он нормально включился, после чего я открыла почтовую программу, ввела нужные логин и пароль, и битый час продиралась через завалы писем, большая часть из которых оказалась спамом аристократического содержания.

Ну, для меня спамом.

На самом деле это были пригласительные на самые разные мероприятия, проводимые в области, которые по заверениям Ржевского рассылались аристократам моего уровня автоматически. Ответа они в большинстве своем не требовали и к посещению были не обязательны.

Отдельным ворохом шли банковские и налоговые требования, счета за коммуналку, штрафы на авто, письма от кредиторов и прочие статьи расходов. Что-то я уже погасила, что-то ещё требовало внимания, но не прямо сейчас.

В отдельную папочку попадали письма из императорской канцелярии. Непрочитанных было всего два: одно цинично поздравляло меня с вступлением в должность более недели назад, второе буквально в субботу уведомляло о том, что сегодня в полдень меня навестит сотрудник службы безопасности. И мне нужно быть дома.

Мило.

А если бы я не догадалась проверить почту?

С возмущением цокнув и бросив взгляд на часы, отметила что уже к одиннадцати. Не рискуя, снова созвонилась с Рафиком Исмаиловичем, извинилась и перенесла встречу на час дня, искренне надеясь, что накладок не получится. Мужчина охотно пошел мне навстречу, видимо, и сам не успевал (ну или ещё что), так что вызов я завершила с удовлетворенной улыбкой.

Оставшееся время посвятила изучению экзаменационных билетов по вождению, ответив почти безупречно (две ошибки, позор!), так что стоило подучить правила ещё немного.

Без пяти двенадцать ко мне поднялся Прохор и, уже почти не хромая, уведомил, что ко мне гость из имперской службы. Дворецкий выглядел взволнованным, но я успокоила его, что жду этого господина, кем бы он ни был, и его можно проводить ко мне, а сама задумалась о том, что надо будет приодеть своего дворецкого в новую ливрею.

Сам он точно этот вопрос не поднимет, но, даже не присматриваясь, видно, что она давно не новая. А мне не надо, чтобы посторонние шушукались за нашими спинами о том, что мы - беднота и голодранцы!

Пожалуй, озадачу этим Ульяну. Всё равно планировали делать оптовый заказ на постельное белье, полотенца и прочее. Заодно и униформу нашему Прохору справим!

Записав этот момент на листочке, чтобы не забыть, я перевела взгляд на дверь, в которую вошел на первый взгляд непримечательный мужчина, но тут же подобралась. Больно уж глаза у него были… Звериные. Да и сам он был весь какой-то… Неприятно хищный. Разило от него чем-то совершенно непонятным, но жутким, отчего мой пещерный предок, сидящий глубоко в душе, вцепился в свою дубину, готовясь дать отпор в последней смертельной схватке.

Да уж, ну и ассоциации!

Тем временем мужчина приблизился и я, изучив его, отметила, что лет ему всего к тридцати, он высок и худощав, у него светло-карие, почти желтые глаза, отчего прослеживается некая ассоциация с волком, волосы темные, стрижка очень короткая, а черты лица не очень приятные, худощаво-хищные: острый нос, тонкие губы, костлявый подбородок и глубоко посаженые глаза.

Одет непритязательно - в классический деловой костюм темно-серого цвета, белую рубашку и черный галстук. В руках кожаная папка.

– Добрый день, ваше сиятельство, - произнёс он ровно, изучая меня так же внимательно, как и я его.
– Инспектор Волков Алексей Алексеевич, императорская служба безопасности.
– Мне предъявили удостоверение.
– Будьте любезны ознакомиться с документами.

Передо мной положили три листа с довольно мелким печатным шрифтом и следующие десять минут я вдумчиво изучала текст, краткое содержание которого можно было уложить в несколько предложений. А то и вовсе в одно: не болтай! Дальше шел перечень мер, грозящих мне в случае, если я не сдержу слово, причем штрафы были меньшими из бед. А вот лишение титула, тюремное заключение и объявление врагом родины звучало… Кхм, мощно.

– Всё настолько плохо?
– не удержалась от скептического вопроса.
– Вы ведь понимаете, что если это начало происходить повсеместно, то огласки уже не избежать.

– А вот это пусть вас не волнует, ваше сиятельство, - сухо произнес инспектор и от его очередного пристального взгляда по позвоночнику промаршировали ледяные мурашки.
– Подписывать будете?

Как будто варианты есть…

Тихонько хмыкнув, я расписалась на каждом листе, причем мне экземпляра не оставили - Волков забрал их все себе, а затем заявил: