– В особняке, - тихо ответила Уля, стеснительно шмыгнув напоследок в салфетку.
– Раньше у меня была своя квартирка, от бабушки досталась, но когда… - она прикрыла глаза и, явно собравшись с силами, продолжила: - В общем, её пришлось продать. За долги. Димины. Он обещал, что совсем скоро всё изменится и мы заживем… - Её губы неприязненно скривились и я была уверена, что сейчас она искренне его ненавидит.
– Но лучше не стало. Особняк большой, но эту зиму мы его не топили, жили буквально в четырех комнатах рядом с кухней. С нами живет Дарья, это наша горничная, но она же и кухарка, и няня, и просто моя помощница. Ей я платила со своих денег. Я, - она стеснительно потупилась, - писательница. Не особо известная, но… деньги были. Есть ещё Прохор, это дворецкий Димы.

Она вздохнула и, дернув плечом, тускло улыбнулась.

– Он уже старый, получает пенсию по инвалидности. Мы с ним особо не общаемся, но я слышала, что он служил вместе с отцом Димы и после ранения тот забрал его к себе. Раньше у семьи дела шли хорошо, но Дима, он… - она вздохнула снова и через силу договорила: - хороший, но совершенно не умеет останавливаться. У рода больше нет ни деревень, ни производств. Ничего. Дом в залоге, да машина, на которой он передвигался по городу.

– В залоге?

– Не знаю.

Она потянулась к своему уже давно остывшему чаю и какое-то время мы сидели за столом молча. Ульяна уныло ела своё пирожное, а я думала.

Где взять денег? Много денег!

Хотя можно и немного. Мне особняк не нужен. Подозреваю, что Ульяне тоже. Съехать из него и отдать банку за долги - вообще не проблема. Но что делать с расписками?

Если эти твари действительно считают себя вправе заявлять вдове такое, то уверена - это не пустые слова. И ладно бы если она была одна - сбежать на другой конец страны не проблема.

А ребенок? Его в карман не уберешь, на полку повыше и подальше от проблем не поставишь.

Да и я теперь вроде как графиня…

С неприязнью покосившись на кольцо главы рода, я снова взяла его в руку, покрутила… И надела на средний палец правой руки. Обманчиво большое и грубое кольцо село как влитое, ведь являлось своего рода артефактом, на миг моя рука онемела аж до локтя, но уже в следующий все неприятные ощущения прошли - кольцо признало хозяйку.

А ведь если бы этого не произошло, могло бы и руку оторвать.

Всё-таки артефакт, а не латунная побрякушка.

Внимательно изучив золотую печатку с изображением распахнутой головы льва с высунутым языком и короной из каменных блоков на голове, следом я перевела внимательный взгляд на Ульяну, заметив, как она замерла, и чуть приподняла брови.

– Что?

– Ты одаренная?
– спросила она, словно не веря собственным словам.

– Немного, - кивнула и чуть нахмурилась.
– Как ты поняла?

– Я чувствую всплески, - улыбнулась Уля откровенно натянуто.
– У меня мизерный дар интуита. А ты…

– Регенерация, - усмехнулась.
– Довольно посредственная. Тоже ничего особенного. А сейчас расскажи мне о расписках и тех, кто к тебе приходил. Суммы, фамилии, сроки.

Снова откровенно расстроившись, тем не менее Ульяна сумела перечислить мне самых нетерпеливых и отбитых на голову мерзавцев, которых оказалось двое, но помимо них она точно знала ещё как минимум о десяти. И те, уверена, тоже в самое ближайшее время дадут о себе знать.

– Да уж, угораздило нас, - скривилась я, услышав о суммах, которые в своей больнице не зарабатывала и за год.
– Как ему вообще занимали?!

– Ему везло, - тускло усмехнулась Ульяна.
– Иногда очень крупно везло. А иногда наоборот - проигрывался в пух и прах. Выпивая, Дима… - она смотрела куда угодно, но не на меня, теребя салфетку, - становился как будто другим. Иногда мне казалось, что в нем живут две личности…

– Шизофрения?
– нахмурилась.

– Нет!
– моментально вскинулась Уля и уже тише, но так же убежденно добавила: - Нет…

Потом дернула плечом, отвела взгляд, окончательно дорвала салфетку и тихонько вздохнула.

– Скорее раздвоение личности. Одна - угрюмая и нелюдимая, не способная связать и двух слов, а вторая - романтик и балагур, очаровательный и настолько харизматичный, что глаз не отвести.

Она снова вздохнула, на этот раз тяжело и протяжно.

– Думаю, ты догадываешься, когда он становился вторым.

– Когда пил, - хмыкнула я.

– Да.

– И пил он, я так понимаю, много?

– Да.

Ясно.

– Ладно, идем. Хочу взглянуть на особняк и машину. Будем разбираться с наследством от нашего непутевого Димы.