— Уф… — обрадованно выдохнул Валерон. — У женщин нет никакого чувства прекрасного. Мы же с тобой договаривались на нормальный ошейник. И где он? Кстати, я тут немного улучшил наше материальное положение.

После этого он выплюнул на стол передо мной подозрительно знакомые часы.

— Это же часы Фырченкова? Он их при мне доставал.

— Ты сам говорил, что мы грабим тех, кто грабит нас, — ничуть не смутился Валерон

— Мы его уже ограбили на двадцать тысяч, — напомнил я.

— Это была компенсация тебе. А мне? Я просидел целый час у двери под солнцем, дождем и морозом, страдая от несовершенства мира.

— Какой мороз? Лето.

— А летом, по-твоему, морозов не бывает? Я страдал, и мои страдания должны быть компенсированы. Но и о тебе я не забыл: из этого дерьма можно сделать настоящий артефакт и его никто не узнает.

Его потявкивание привлекло внимание библиотекаря. Выставил он нас обоих и заявил, что в ближайшую неделю могу здесь даже не появляться — никто меня в святая святых не пустит. Собственно, я уже выяснил всё необходимое, так что согласен был обойтись и без визитов в это хранилище знаний.

Осталось получить аттестат — и вперед, навстречу новым знаниям.

Глава 8

Когда мы с Валероном вернулись домой, обнаружили, что весь особняк стоял на ушах в поисках пропавшего песика. Маменька лежала в перманентном обмороке, из которого выходила, только чтобы нюхнуть ароматических солей и опять благородно отключиться. Все остальные создавали видимость суеты. Разумеется, кроме отчима, тот благоразумно слинял, причем подозреваю, еще до пропажи Валерона.

К поискам были подключены даже мой сводный брат Леня, на редкость благоразумный юноша, студент политехнического университета, и единоутробная сестра Ниночка, младше меня на пять лет и не менее восторженная и эмоциональная, чем маменька. Валерона сестричка увидела первой и сразу завопила:

— Нашелся! Нашелся. Петя его принес.

Маменька сразу перестала имитировать обморок, выскочила нам навстречу, заохала и протянула руки к Валерону. Тот грозно оскалился.

— Ты мой лапушка. Расстроился, что потерял бантик? Я другой подберу.

— Маменька, оставьте Валерона в покое, — твердо сказал я. — Ему бантики не нужны. Он серьезный пес.

Леня засмеялся.

— Для серьезного пса он слишком мелкий.

— Сожрать тебя мне это не помешает, — проворчал Валерон. — Буду упираться, но в несколько приемов от тебя не останется даже недогрызенной косточки.

— Все, понял, серьезный пес, — хохотнул Леня, для которого возмущенная речь моего помощника прозвучала забавным рычанием. — Говорят, что тебе все же удалось разжиться магией?

— Да же, Петя, да? — умильно заглядывая мне в лицо, наседала на меня Ниночка.

— Да, — признал я. — Но ваш отец считает, что лучше бы этого не было, потому что артефакторика и механика — не для меня.

— Эка тебя угораздило, — посочувствовал Леня. — Согласен, не для тебя.

Леня неоднократно пытался вбить в голову сводного брата основы точных наук, поэтому лучше, чем кто другой, знал о его способностях. И был совершенно прав по отношению к Пете прошлому.

— Петя будет сильным боевым магом, — уверенно заявила маменька. — Мы сообщим Вороновым, они должны быть заинтересованы в сильных магах в роду, пусть вкладываются.

Повторяла она сейчас слова супруга, такие сложные размышления были для нее нехарактерны. Хотя мне казалось, что дурочкой иной раз она притворяется намеренно, чтобы создать образ беспомощной красивой куклы, которую хочется опекать и ни в коем случае не напрягать грубой прозой жизни.

Корзинку Валерону так и не купили, потому что первым делом маменька украсила песика бантом, а потом его искали по всему особняку, пока он бегал по городу, спуская пар от злости и обворовывая Фырченкова. Я подозревал, что душеприказчик утерял не только часы, но, чтобы сохранить хоть какие-то иллюзии относительно спутника, решил не уточнять.

Отчим подошел строго к ужину, который у нас получился праздничным: меня все поздравляли, сияя улыбками. И хотя в семье наблюдалось явное разделение на умных и красивых, я чувствовал себя любимым ребенком в родном доме. Жаль, что так долго не продлится…

Время до сна я провел, высчитывая по атласу оптимальный путь до Дугарска. Нет, если Вороновы выразят желание взять на себя траты по моему образованию, я к ним тоже заеду, но исключительно за осколками, потому что класть свою жизнь на алтарь воинского дела не было никакого желания. Да я даже в первую свою сознательную жизнь не служил, обошелся военной кафедрой при вузе.