Ага-ага, намёк — толще некуда. Типа, не настолько я тупой, чтобы поверить, что офицер, проводящий опрос и регистрацию вновь прибывших, никакого отношения не имеет к здешнему разведотделу.

— Так вот, — продолжаю я. — Ваши ребята с первых же минут нашего пребывания на базе сами говорили, и не раз — кто не с вами в строю, тот сам по себе. Помощь спасённым сверх необходимого минимума — это уже не ваша забота. А теперь, выходит, помощь нужна вам. От нас. Логично было бы надеяться на какую-то встречную услугу. Или солидарность выживших действует только в одну сторону? Ну, типа, если нужно тебе — иди и добывай, а если нужно вам — пополам порвись, но сделай. Никого не хочу обидеть, но во мне подобный подход к вопросу понимания не вызывает.

Да, я могу, когда захочу! Эвона, как завернул, под конец чуть сам в своих словесных кружевах не запутался. Но, вроде, нормально вышло.

Ивашкевич хмыкнул, и в его холодных глазах мелькнуло что-то вроде уважительного раздражения.

— М-да… И правда — буржуй на краснознаменном автобусе… — процедил он сквозь зубы. — Ладно. Прагматизм в наше время — не порок. Говорите, что вам нужно. В пределах разумного и возможного.

Я не стал церемониться. Док тут строит клинику — это был наш с ним билет в обеспеченное будущее, и «ковать железо» нам нужно прямо сейчас, пока достаточно «горячо».

— Глубоко уважаемый мною Николай Николаевич, — я киваю в сторону Дока, — сейчас пытается открыть клинику в Кронштадте. Частную. Людям нужна качественная и квалифицированная медпомощь, а ваши медики и санчасть, насколько мне известно, перегружены до предела. Многие готовы заплатить за скорость и качество, но сделать это сейчас официально — невозможно. Никто пока таких услуг не предоставляет. А неофициально — это скользкая и насквозь коррупционная схема. При которой, образно говоря, в очереди к кабинету врача отодвигают в сторону тех, кто должен идти первым, но бесплатно, ради тех, кто только что появился, но зато может заплатить. Вам точно нужен такой раздражитель для граждан, и без того находящихся в диком стрессе?

Полковник молчит. Но молчу и я, мне нужно понять его реакцию, его настрой. Если он изначально категорически против, то смысл мне тут перед ним бисер метать?

— В чём-то согласен, нам дополнительных проблем и разговоров на тему несправедливости и всё проплативших «блатных» — не нужны совершенно. Всегда всё с недовольных шепотков начинается, а вот заканчивается, зачастую, бунтом…

Ага, товарищ полковник меня явно понял. Очень хорошо. Тогда можно и продолжить.

— Открытие коммерческой клиники разгрузит военных медиков, к ним пойдут только те, кому медобслуживание положено, как своим, служащим, или кому платить нечем. «Состоятельные кроты» заплатят в частной клинике за скорость и за отсутствие очередей. Ну, и за качество, чего уж прибедняться. И значит нам нужно максимальное содействие в её организации и функционировании со стороны командования базы. Гарантии безопасности для клиники. Приоритет в привлечении ваших специалистов: инженеров, электриков, сантехников при подключении к городским сетям или при устранении поломок. В случае крайней необходимости — возможность закупать у вас медикаменты и материалы, которых нет у Дока, из ваших запасов. Да, тут уже я с напарником приложим все силы, чтоб справиться самостоятельно и вас не дёргать. Но — мало ли… Мы же свами не сиюминутно договариваемся, а — на перспективу? А жизнь — штука такая… Особенно сейчас. Человек — смертен…

— А, главное — он внезапно смертен, — заканчивает мою фразу Ивашкевич, и я согласно киваю ему в ответ. Мало ли, что может со мной случиться? Нужно Дока и с этой стороны подстраховать.

— Совершенно верно. И это — во-первых.

— Ого, а будет еще и во-вторых? — полковник делает вид, что удивлён, хотя, по глазам вижу — нифига он не удивился.

— Обязательно будет, будет и в-третьих, даже не сомневайтесь. Второе — информация. Я не собираюсь слепо лезть под молотки сам и тащить за собою на тот свет доверившегося мне молодого пацана. А информированность у нас с ним — минимальная. Мы знаем об окружающей обстановке только то, что увидели или услышали сами. Причем то, что мы услышали — это, зачастую, сведения «агентства ОБС»*, три раза перевранные сплетни, мало что общего имеющие с исходной информацией. Я не стану требовать полной сводки по оперативной обстановке вокруг, но, если есть какая-то важная или серьёзная, пусть пока и требующая подтверждения информация, я бы хотел, что б её до меня доводили. Чтобы не влететь где-нибудь дуриком в засаду.

*ОБС — «одна бабка сказала», проще говоря — слухи и сплетни.

— Ну, насколько мне известно, с засадами у тебя, товарищ Селезнёв, тоже неплохо разбираться выходит.

Не сомневался, что сведения по моей стычке с цыганами ему довели.

— Это — чистой воды везение. Будь их больше или имей они боевой опыт, мой труп давно бы вороны на обочине расклевали. И, наконец, третье. Я не собираюсь воевать за ваши интересы за свой счёт. Хочу сразу обозначить: мне чужого — не нужно и за своё я сам отвечу. Но если боеприпасы будут потрачены или машина будет повреждена в то время, когда мы работали в интересах разведотдела, думаю, справедливо будет возместить потери.

Ивашкевич некоторое время молча переводит взгляд с меня на Дока и назад. Молчание явно затянулось, задумался начальник разведки. Наконец, он кивнул, коротко, словно отрубил.

— Хорошо. Клиника нужна всем — согласен, а вы, Николай Николаевич, в этом вопросе инициативу проявили первым… И будет справедливо, если вы поставите её под свой контроль. Согласен. Сейчас дам команду, адъютант подготовит проект приказа по базе, — он резко повернулся ко мне. — Но помните: информация должна быть реально ценной. И не ждите помощи, если налетите на засаду по собственной глупости. Ваша задача — это разведка, а не спецоперация с поддержкой. Вы — гражданские добровольцы, так сказать — привлечённые специалисты на контракте, а не штатная штурмовая группа. Ясно?

— Как божий день, — ответил я, поворачиваясь к Кириллу. — Слышал, парень? Мы с тобой теперь не абы кто, а практически частные контракторы, военные подрядчики. Не «махра» серая, а мерценарии.

Кивнул полковнику.

— Договорились. Какие-то бумаги подписывать будем, или в связи с концом света бюрократию отменили?

Ага, щаз! Отменили… Чувствую, при любом раскладе, какие бы глобальные «война, наводнение, снежный буран» не накрыли человечество, последними сдохнут бюрократы…

Ранним утром на выездном КПП из Кронштадта новая смена часовых, уже не таких злых и напряжённых, как вчерашние, открыли шлагбаум и проводил нас взглядами, полным любопытства, но вопросов не задавали. «Соболь» урчал, увозя нас от островка нормальной человеческой жизни в знакомый, но от этого не менее мёртвый пейзаж: брошенные машины, разбитые витрины, следы пожаров. Тишина, нарушаемая только гулом мотора и свистом ветра в отверстиях багажника на крыше микроавтобуса.