Шрифт:
— Помилуйте, как можно, теперь рано: до обеда долго.
— Нет, я ничего не хочу, благодарю вас.
— Нельзя же: от вас далеко…
И бабушка настояла, чтоб подали кофе. Райский с любопытством глядел на барыню, набеленную пудрой, в локонах, с розовыми лентами на шляпке и на груди, значительно открытой, и в ботинке пятилетнего ребенка, так что кровь от этого прилила ей голову. Перчатки были новые, желтые, лайковые, но они лопнули по швам, потому что были меньше руки.
За ней шел только что выпущенный кадет, с чуть-чуть пробивающимся пушком на бороде. Он держал на руке шаль Полины Карповны, зонтик и веер. Он, вытянув шею, стоял, почти не дыша, за нею.
— Вот, позвольте познакомить вас: Michel Рамин, в отпуску весь…Татьяна Марковна уже знакома с ним.
Юноша, вместо поклона, болтнулся всей фигурой, густо покраснел и опять окоченел на месте.
— Ditez quelque chose, Michel! [76] — сказала вполголоса Крицкая.
Но Мишель покраснел еще гуще и остался на месте.
— Asseyez-vous donc [77] , — сказала она и сама села.
— Нынче жарко: tres cheux! [78] — продолжала она, — где мой веер? Дайте его сюда, Michel!
76
Скажите что-нибудь, Мишель! (фр.)
77
Садитесь же (фр.)
78
Очень жарко! (искаж. фр.: chaud.)
Она начала обмахиваться, глядя на Райского.
— Не хотели посетить меня! — повторила она.
— Я нигде не был, — сказал Райский.
— Не говорите, не оправдывайтесь; я знаю причину: боялись…
— Чего?
— Ah, le monde est si mechant! [79]
«Черт знает что такое!» — думал Райский, глядя на нее во все глаза.
— Так? Угадала? — говорила она. — Я еще в первый раз заметила, que nous nous entendons! [80] Эти два взгляда — помните? Voila, voila, tenez [81] этот самый! о, я угадываю его…
79
Свет так злоречив! (фр.)
80
Что мы понимаем друг друга! (фр.)
81
Вот, вот (фр.)
Он засмеялся.
— Да, да; правда? Oh, nous nous convenons! [82] Что касается до меня, я умею презирать свет и его мнения. Не правда ли, это заслуживает презрения? Там, где есть искренность, симпатия, где люди понимают друг друга, иногда без слов, по одному такому взгляду…
— Кофейку, Полина Карповна! — прервала ее Татьяна Марковна, подвигая к ней чашку. — Не слушай ее! — шепнула она, косясь на полуоткрытую грудь Крицкой, — все врет, бесстыжая! Возьмите вашу чашку, — прибавила она, обратясь к юноше, — вот и булки!
82
О, как мы подходим друг к другу! (фр.)
— Debarassez-vous de tout сеlа [83] , — сказала ему Крицкая и взяла у него зонтик из рук.
— Я, признаться, уж пил… — под нос себе произнес кадет, однако взял чашку, выбрал побольше булку и откусил половину ее, точно отрезал, опять густо покраснев.
Полина Карповна вдова. Она все вздыхает, вспоминая «несчастное супружество», хотя все говорят, что муж у ней был добрый, смирный человек и в ее дела никогда не вмешивался. А она называет его «тираном», говорит, что молодость ее прошла бесплодно, что она не жила любовью и счастьем, и верит, что «час ее пробьет,что она полюбит и будет любить идеально».
83
Освободитесь от всего этого (фр.)
— Татьяна Марковна не совсем была права, сравнив ее с Мариной. Полина Карповна была покойного темперамента: она не искала так называемого «падения», и измены своим обязанностям на совести не имела.
Не была она тоже сентиментальна, и если вздыхала, возводила глаза к небу, разливалась в нежных речах, то делала это притворно, прибегая к этому, как к условным приемам кокетства.
Но ей до смерти хотелось, чтоб кто-нибудь был всегда в нее влюблен, чтобы об этом знали и говорили все в городе, в домах, на улице, в церкви, то есть что кто-нибудь по ней «страдает», плачет, не спит, не ест, пусть бы даже это была неправда.
В городе ее уже знают, и она теперь старается заманивать новичков, заезжих студентов, прапорщиков, молодых чиновников.
Она ласкает их, кормит, лакомит, раздражает их самолюбие. Они адски едят, пыют, накурят и уйдут. А она под рукой распускает слух, что тот или другой «страдает» по ней.
— Pauvre garcon! [84] — говорит она с жалостью.
Теперь при ней состоял заезжий юноша, Michel Рамин, приехавший прямо с школьной скамьи в отпуск. Он держал себя прямо, мундир у него с иголочки: он всегда застегнут на все пуговицы, густо краснеет, на вопросы сиплым, робким басом говорит да-с или нет-с.
84
Бедный мальчик! (фр.)
У него были такие большие руки, с такими длинными и красными пальцами, что ни в какие перчатки, кроме замшевых, не входили. Он был одержим кадетским аппетитом и институтскою робостью.
Полина Карповна стала было угощать и его конфектами, но он съедал фунта по три в один присест. Теперь он сопровождает барыню везде, таская шаль, мантилью и веер за ней.
— Je veux former le jeune homme de ce pauvre enfant! [85] — так объясняет она официально свои отношения к нему.
85
Я хочу сделать из этого бедного ребенка светского молодого человека! (фр.)