Воздух вокруг мужчины затрепетал сильнее. Мелкие камешки на земле начали подрагивать. Алекс почувствовал, как пространство натягивается, как струна перед разрывом. И голод внутри него проснулся с новой силой. Он чувствовал эту нестабильность. Чувствовал, как она питается болью человека. И чувствовал, как может ею питаться он.

Нет! – мысленно закричал Алекс. – Не снова! Я не хочу!

Но его тело действовало почти само. Не для убийства. Для... защиты? Инстинкт выживания подсказывал: если здесь случится "разрыв реальности", шансов у него ноль. Он вытянул руку в сторону дрожащего пространства, не к человеку, а к самой аномалии. Он не "толкал". Он... втягивал.

Словно открыл клапан. Темная, липкая энергия – та самая, что убила громилу – хлынула из зоны нестабильности в него. Это было невероятно. Как ледяной водопад из иголок, вливающийся прямо в мозг. Он застонал, едва не рухнув на колени. Его интерфейс взорвался сообщениями:

Мерцание воздуха прекратилось. Камешки перестали дрожать. Тупик снова выглядел просто грязным и жалким. Боль мужчины никуда не делась, но теперь она была... обычной. Ужасной, но не разрывающей ткань мира.

Алекс стоял, тяжело дыша. Он чувствовал себя так, будто его мозг вывернули наизнанку и пропустили через мясорубку. Его тошнило от переизбытка чужой агонии, которую он только что вобрал. Но вместе с тошнотой пришло и странное... насыщение. Голод внутри утих, сменившись тяжёлой, токсичной полнотой. И в его списке навыков, там, где раньше был только проклятый пассив, теперь мигала новая строка:

"Поглощение Хаоса..." – Алекс прочитал описание с чувством глубочайшего омерзения. Так вот как это называется. Он – живой губка для страданий и сбоев реальности. И это навык. Система его признала.

Бездомный мужчина перестал стонать. Он смотрел на Алекса широко раскрытыми глазами, полными непонимания и суеверного страха. Он не видел мерцания пространства. Но он видел, как этот странный парень протянул руку, как воздух вокруг сжался, а его невыносимая боль хоть и не прошла, но перестала ощущаться как что-то... внешнее, что рвет мир. И главное – жуткое предчувствие неминуемой, мучительной смерти... отступило.

"Ты... что ты сделал?" – прошептал он.

"Ничего," – хрипло ответил Алекс, отворачиваясь. Он не мог смотреть в эти глаза. – "Просто... уходи отсюда. Пока можешь." Он сам не понимал, почему сказал это. Жалость? Или боязнь, что если мужчина останется, его боль снова станет топливом для этого ужаса внутри?

Он не стал ждать ответа. Развернулся и зашагал прочь, едва переставляя ноги. Его голова была тяжелой, мысли путались. Он поглотил хаос. Стабилизировал... что-то. Получил новый навык. И чувствовал себя при этом последним ублюдком. Его Хаос-Потенциал в 17 единиц горел внутри холодным, чужим огнем.

Он вышел на относительно оживленную (по меркам Нижнего Города) улицу – грязный базарчик, где торговали жалкими остатками. Здесь боль была гуще, но более рассеянной: голодные взгляды, усталость, мелкие обиды. Алекс пошел к ларьку, где меняли хлам на кредиты. Он достал серебряные ложки. Добытые ценой жизни.

"Ложки? – хмуро пробурчал бородатый меняла, разглядывая их. – Поцарапаны. Чистого сереграма мало. Держи семьдесят."

Семьдесят СК. Алекс молча кивнул, забирая кредиты – маленькие синие чипы. Он купил две буханки самого дешевого, черствого хлеба и банку мясных консервов сомнительного вида. Остаток – десять кредитов – сунул в карман. Еда. Выжить. Сегодня.

Он нашел полуразрушенную беседку в заросшем сорняками скверике – одно из немногих мест, где можно было относительно спокойно поесть, если не привлекать внимания. Он жадно впился зубами в хлеб, запивая его грязной водой из бутылки. Физический голод утолялся, но внутренняя пустота оставалась. Ее заполнял только Хаос-Потенциал – 17 единиц холодного, опасного насыщения.

Внезапно, привычный гул боли сменился резким, организованным потоком сигналов. Страх. Уважение. Злоба. Много злобы, но сдержанной, дисциплинированной. Алекс поднял голову.