Шрифт:
Вальков фыркнул.
— Ну, с прошлым у меня всё ясно.
Гадалка перевернула вторую карту.
— Настоящее… Видишь Тень?
На рисунке была человеческая фигура, стоящая в темном проеме. Лица не видно, только тень под глубоким капюшоном.
— Что там?
— Кто-то уже близко, — тихо ответила она. — Совсем рядом. На пороге.
Вальков приподнялся, будто хотел встать, но передумал. Улыбка сошла с его лица, сменившись тревожным напряжением. Прокашлялся в кулак.
— Кто?
Она медленно положила третью карту. Будущее.
— «Суд», — проговорила гадалка. На картинке — весы. На одной чаше — окровавленный кинжал, на другой — черная роза.
— Ну?! — Вальков заламывал пальцы. — Что там? Говори… Какой еще, на хрен, суд? Ну сужусь я с партнерами, бывает.
— Он тебя найдёт, — вдруг проговорила гадалка. — У него в руках правда. И она сильнее, чем твои деньги.
— Ты что несёшь?! — воскликнул Вальков. — Ерунду не городи! Кто найдет? Кто меня может…
— Я этого не вижу.
— Твою мать… И я на это ведусь!
Он вскочил, но снова сел под её взглядом, даже голову как-то неловко повернул — склонить не мог, но всё же.
— Это говорят карты, — спокойно пожала плечами гадалка. — Я всего лишь проводник. Передаю то, что приходит.
Она указала пальцем вверх, а потом — вниз:
— Оттуда или оттуда.
Голос её стал ниже, почти шепчущим, но с такой тенью в интонации, будто под полом, куда она указала, скрывалась бездна.
— Что делать-то? — облизал пересохшие губы Вальков. — У меня выборы, у меня стройки на носу… Мне сейчас не до этих твоих загадок-шарад, мать их!
— На сегодня всё, — спокойно, почти отрешённо произнесла гадалка, убирая ладони со стола. — Карты молчат. Приходи в другой раз.
Вальков недовольно скривился, тяжело выдохнул и, не глядя, достал из бумажника несколько пятитысячных купюр. Щелчком пальцев отправил их на столик:
— Сдачи не надо. Может, к следующему разу твои карты поумнеют и научатся говорить больше по делу.
Она не обиделась. Даже не моргнула. Ровным, выученным движением собрала, будто смахнула деньги, словно это были не купюры, а магическая пыль. Бумажки исчезли где-то в складках её просторного одеяния, словно утонули в рукаве фокусника.
Вальков встал и уже направился к двери, но на полпути остановился. Что-то соображал. Потом полез во внутренний карман, достал помятую фотокарточку и вернулся.
— Слушай… — произнёс он, слегка склонив голову набок. — Если на меня твои карты не говорят — может, хоть на него заговорят?
Гадалка протянула руку, взяла карточку и взглянула. На фото — молодой парень в форме лейтенанта МВД.
— Кто он? — пробормотала гадалка, не отрывая взгляда от снимка.
Голос ее незаметно дрогнул.
— А вот это ты мне и расскажи, — сказал Вальков и снова сел в кресло, на этот раз резко и более нервно.
Глава 5
Через окошко дежурки Ляцкий громко спорил с какой-то дамой в странном многослойном одеянии. Та доказывала, что соседи её травят особыми волнами — пускают их через стену и по ночам «режут пространство». Майор, уставившись на неё, как на стоп-кран с отломанной ручкой, чуть ли уже не христом-богом отказывался принимать заявление.
— Обратитесь к экстрасенсу, гражданочка, — тряс он сборником сканвордов. — Вон, в газетке, на четвёртой странице, указана баба Зина из Орла — работает по фотографии. Может, поможет…
Я прокрался мимо. Ляцкий меня не заметил. Постовой в коридоре тоже глазом не повёл — у него правило: если человек пикает своим пропуском и на нем нет погон от подполковника и выше, мозг его по умолчанию игнорирует. Рефлекс.
Проскочил было к УГРО, но не тут-то было — из-за угла вынырнул начальник кадров Зуев. Как всегда, словно из воздуха материализовался.
— Яровой! — окликнул он, перегородив мне дорогу. — Ты когда мне тетради на проверку принесёшь?
— Принесу, Владимир Ильич, я ж на больничном, — кивнул я, изобразив лицо настоящего штабиста.
— На больничном? — подполковник прищурился. — Та-ак. А почему в кадры не доложился?
— Так вот и иду, докладываться, ага…
Не знал я, что нужно было отдельно отзваниваться. Раньше же просто сообщал начальнику подразделения, а потом, когда выходил — приносил в кадры справку из медсанчасти о выздоровлении. Больничный у нас без этих общепринятых бумажек проходил — свой бланк, попроще, с ведомственными штампиками и печатью.